Женское счастье - Шоун Робин - Страница 22

К сожалению, он не принадлежал ни к одному из фешенебельных клубов и очень мало кого знал в столице.

Поэтому, пробыв в городе три недели, Роберт так и не обнаружил ни малейших следов. Ни одной ниточки, ведущей к Абигейл. И потерпел бы полную неудачу, если бы случайно не развернул газету. В разделе светской хроники красовалась ее фотография. Надпись под ней гласила, что леди Абигейл Уинфред, сестра графа Мелфорда, выходит замуж за сэра Эндрю Таймса, старшего сына барона Чарлза Таймса и леди Клариссы Денби-Таймс.

Кровь отлила от лица Роберта.

Абигейл сестра графа, того самого Уильяма, которого удар бы хватил, узнай он, что читает сестра.

Неудивительно, что она не сообщила Роберту свою фамилию. Связь с простым полковником потрясла бы устои общества.

Происходи она из мелкопоместной дворянской семьи, Роберт мог бы дать ей сравнительно зажиточное существование, подобающее ее положению. Но она оказалась аристократкой.

Что может предложить такой мужчина, как он, такой женщине, как она?

Абигейл, несомненно, получит фортепьяно, и не одно.

И все будут старательно зачехлены.

— Впервые я убил человека три месяца спустя после приезда в Индию и с тех пор продолжал убивать.

— У тебя не было выбора, Роберт.

Он смял газетную страницу.

Возможно, у него и не было выбора. Двадцать два года назад. Зато есть сейчас.

Абигейл не заслужила жизни среди зачехленных пианино.

Сегодня двадцать пятое июня.

Роберт надеялся, что городской дом графа вместит еще одного гостя.

Глава 8

Абигейл смотрелась в огромное, до пола зеркало. И сознавала, что достигла цели.

Бледная кареглазая дама с изысканной модной прической не похожа на тех, кто читает эротическую литературу. Или увлекается запретными фантазиями.

Она вполне довольна своей судьбой. Граф щедро заплатил семейству Таймс за то, что она отныне станет носить их фамилию.

Впервые в жизни она не испытывала ни тоски, ни страданий.

На этом невыразительном лице не отражалось ни боли, ни вожделения, ни одиночества.

Абигейл нравилась себе.

Большего и желать нельзя.

Громкий стук нарушил ее созерцательное настроение. Прибыли сестры. Средняя, Элизабет, расправила серебристо-серое платье Абигейл. Мэри, вторая после Элизабет, осторожно вытерла кружевным платочком слезу в уголке ее глаза. Виктория, самая старшая, ждала у двери, чтобы вручить Абигейл брату, который затем передаст ее в руки будущего мужа.

Какое счастье, что никакие события не нарушают безмятежности происходящего!

И погода выдалась идеальная. Один из тех редких дней, когда утренняя роса сверкает на траве и солнце сияет с голубого неба, покрытого живописными облаками, которые менее благочестивая дама могла бы принять за лицо с холодными серыми глазами, или коттедж с черепичной крышей, или еще столь же глупую картинку…

Виктория открыла дверь и выгнала Мэри и Элизабет. В комнату вплыли первые фортепьянные аккорды.

Абигейл улыбнулась, выслушав торопливый совет лежать смирно и думать об Англии, пока муж выполняет свой долг. Вошедший брат сжал ее затянутую в перчатку руку.

— Сегодня чрезвычайно важный день для тебя, Абигейл. Сэр Таймс — прекрасный человек, ты будешь жить в роскоши. Надеюсь, ты ничем не опозоришь нашего имени.

Абигейл снова улыбнулась.

Разумеется, она ничем не опозорит семью.

Она счастлива в своей новой жизни.

Она хотела этого брака.

Хотела стать леди Абигейл Тайме.

Абигейл Уинфред умерла три недели и два дня назад. Настало время ее похоронить.

Роберт терпеливо выждал, пока последний экипаж не отъедет от графского дома, прежде чем подняться на крыльцо. Где-то в глубине играла музыка.

Он буквально ворвался в дом, оттолкнув дворецкого. Узрев алый мундир и шпагу, тот растерянно попятился. Очевидно, ему не слишком хотелось исполнять свои обязанности.

— Чем могу помочь, сэр? — растерянно пролепетал он.

— Я друг жениха, — мрачно объявил Роберт.

— К сожалению, церемония проводится в узком кругу. Только родственники, сэр, — сообщил дворецкий, с подозрением оглядывая чересчур длинные, без всяких следов помады волосы Роберта и чисто выбритое загорелое лицо: свидетельство о многих годах, проведенных в экзотических странах и обществе куда более варварском, чем английское. — Если соизволите отдать пакет, будьте уверены, что я…

Роберт поспешно поднял повыше обернутую в шелк и перевязанную лентой коробку.

— Я преподнесу подарок лично, благодарю вас. Вернитесь к своим обязанностям. Я сам найду дорогу.

Его каблуки громко стучали по мраморному полу в черно-белую клетку. Он шел на звуки музыки и голоса, доносившиеся из темной гостиной, утопавшей в цветах. У дальней стены стоял рояль в чехле. Ряды стульев образовали проход, ведущий к беломраморному камину. На стульях сидели дамы в модных платьях палевых цветов с огромными турнюрами и джентльмены в высоких воротничках и черных фраках, с напомаженными волосами и бакенбардами, топорщившимися, как проволочные щетки. По обеим сторонам камина возвышались напоминавший ворону священник и пухленький херувимчик жених, все с той же прилизанной шевелюрой и пушистыми бакенбардами.

Роберт идеально рассчитал время. Едва он вошел, как в комнате воцарилась тишина. Пианист взял последний аккорд. Послышался шелест шелка. Роберт едва успел отступить в сторону.

Абигейл.

Абигейл в серебристо-сером платье и с букетом в руке.

Роберт со злобным удовлетворением подумал, что она еще никогда не выглядела так плохо: белое лицо с темными кругами под глазами, остановившийся взгляд. Мужчина, очевидно, брат, который вел ее под руку, был почти одного с ней роста, но фунтов на пятьдесят тяжелее. И походил на остальных джентльменов прической и бакенбардами.

Абигейл держалась неестественно прямо. Роберт заметил, что у жениха жирный зад. И он дюйма на два покороче невесты!

— Дорогие возлюбленные, — напыщенно начал священник, — мы собрались здесь перед лицом Господа…

Роберт облокотился о стену, ожидая, пока настанет его очередь.

— …и если кто-то, женщина или мужчина, знает причину, по которой этот брак не может состояться, пусть объявит перед всеми сейчас или хранит вечное молчание.

Роберт оттолкнулся от стены и выступил в проход.

— Я знаю причину.

Узкая спина под серебристо-серым шелком дрогнула. Абигейл резко повернулась, наступив на шлейф и едва не потеряв равновесие.

Карие глаза впились в оловянно-серые.

Он и не думал, что можно так побледнеть. Но щеки Абигейл тут же залила алая краска.

Потрясенный шепоток пронесся по комнате. Священник растерянно сдвинул очки на кончик носа.

— Прошу прощения, сэр?

— Я сказал, что такая причина есть.

Роберт протянул Абигейл сверток.

— Если быть точным, причин всего двенадцать.

Абигейл немедленно поняла, что лежит в белой с серебром коробке. Она оставила в коттедже двенадцать выпусков «Перл». Багровые пятна на щеках сразу поблекли.

— Роберт…

Прошло три недели с тех пор, как он слышал ее голос. Кроме нее, ни один человек в мире не звал его по имени.

Он не желал слышать этот холодный повелительный тон. Словно они чужие. Словно никогда не были так ошеломляюще близки, как могут быть только женщина и мужчина в постели.

Он хотел, чтобы она повторяла его имя хриплым от страсти голосом. Или выкрикивала в минуту сокрушительной разрядки.

— Кто этот человек? — спросил жених, поднимая к глазу монокль. Роберт проигнорировал его.

— С другой стороны, Абигейл, — продолжал Роберт, — у меня в кармане еще два подарка. Один как раз впору для твоего безымянного пальчика. Другой — любимая игрушка леди Покингем.

Раздались возмущенные мужские возгласы: так называемые респектабельные джентльмены узнали имя героини одной из самых скандальных повестей в «Перл». Глаза присутствующих с живейшим интересом обратились к невесте.