Женское счастье - Шоун Робин - Страница 10

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — вспомнила она, обводя закаменевшую горошину соска. — Грудь мужчины так же чувствительна, как у женщины?

— Да! — прорычал он.

— Прекрасно.

Место прохладной мочалки занял обжигающий рот. Спираль желания стала разворачиваться с ужасающей быстротой. Господи, он в жизни не ощущал ничего подобного! И понятия не имел, что его тело способно на такое!

Она попыталась было отстраниться, но он прижал ее голову к груди.

— Только не останавливайся!

— Я читала, что женщина может получить наслаждение, если мужчина сосет ее грудь. Как по-твоему, может быть наоборот?

Роберт едва не излился при одной этой мысли.

— Не знаю, — проскрипел он сквозь стиснутые зубы, готовясь к следующему испытанию. Только чтобы обнаружить, что он далеко не готов.

Он исторгся в нее всего полчаса назад. И вовсе не должен был даже затвердеть, не говоря уж о том, чтобы вот-вот низвергнуться в пропасть экстаза.

Она провела согревшейся мочалкой по его напряженному отростку и взвесила на руке мошонку.

— Абигейл…

Она игнорировала его предупреждающее рычание.

Он понял ее колебания и мог бы с определенностью сказать, когда Абигейл передумала. Мочалка скользнула ниже, прижалась к его промежности. Длинные тонкие волосы рассыпались по его чреслам в то же мгновение, как ее рот завладел воплощением его мужественности.

Тело его словно опалило.

Стыд.

Стыд за то, что он не может совладать с собой.

Почти благоговение.

Восхищение тем, что она сумела довести его до точки кипения.

— Иисусе! Абигейл! — простонал он, дернувшись. Но она удержала его, продолжая жадно посасывать, до тех пор пока его плоть не взорвалась у нее во рту.

Вновь обретя способность дышать, он погладил ее по голове. Нуждаясь в ее близости. Нуждаясь в нежных объятиях.

— Иди ко мне.

Абигейл села.

— Я сделала все… как надо?

Она вся дрожала. От желания? Отвращения?

— Никто не мог бы сделать это правильнее. Тебе не противно? — осторожно осведомился он.

— Хорошо. Лучше не бывает, — заверила Абигейл. — Мне всегда хотелось знать вкус мужского семени.

— И какой же он?

Роберту следовало бы удивиться, почему волосы так быстро рассыпались по его лицу. Но он не успел.

— Попробуй сам.

Он остолбенел от шока, позволив ее губам прижаться к своему рту, а языку, все еще хранившему следы спермы, проникнуть внутрь.

Роберт поспешно схватил ее за руки.

— Господи!

— Ты никогда так не делал раньше?

Он спрятал руки в беспорядочной гриве ее волос.

— Что именно? Пробовал самого себя на вкус? Никогда.

— Я не об этом. До этого вечера ты никогда не целовал женщин между ног?

Ее волосы льнули к пальцам, легкие и мягкие. Как крылья бабочки. Роберт поколебался.

— Нет.

— Почему?

— Шлюхи не так-то часто моются.

— А как насчет женщины твоей мечты?

Роберт поднял ее и посадил себе на живот. Абигейл взвизгнула. Он схватил ее правую ногу и перекинул через себя, так что Абигейл очутилась на нем верхом. Ее руки уперлись в его торс.

— Что ты делаешь?

Он сильно сжал ее груди.

— Догадайся.

— Но ты… ты готов?

— Возможно. Если нет, есть много других способов удовлетворить тебя.

Ее соски заныли. Он продолжал перекатывать их между пальцами, щипать, пока она не стала извиваться, умоляя не останавливаться. Невероятно, но под давлением ее попки его плоть снова зашевелилась.

— Роберт, Роберт, прошу, коснись меня где-нибудь еще… Но он не слушал просьб, желая довести ее до предела. Довести до предела себя. Покончить раз и навсегда с мраком смерти.

— Где, Абигейл? — наконец смилостивился он.

— Ты сам знаешь, Роберт.

— Хочу, чтобы ты сказала вслух. Ты знаешь все слова.

— Роберт…

— Я не перестану терзать твои соски, пока не скажешь.

— Хочу… хочу, чтобы ты коснулся моей… жемчужины!

Теперь уже было яснее ясного, что так жадно ворочается под ее попкой. Абигейл тоже заметила происходящее, перестала отрывать его пальцы от своих сосков и, протянув назад руку, схватила его жезл. И, как ни удивительно, не стала дожидаться дальнейших инструкций. Она приподнялась, все еще не выпуская добычи, поднесла отросток к мгновенно повлажневшему лону. Жаркий поцелуй интимного желания… Но оказалось, что она еще способна дразнить его. А может, и себя.

— Не возражаешь? — лукаво выдохнула она. Роберт что-то неразборчиво промычал, когда она стала нежно водить его плотью по все еще сомкнутым, но постепенно приоткрывавшимся створкам. Вот она прижала твердый жезл к своей заветной изюминке, принялась ласкать ее круговыми движениями головки, вновь провела по мягким складкам лона. Опять. И опять. Роберт инстинктивно выгнулся.

Еще немного, и она содрогнется в наслаждении. Но ему вдруг страшно захотелось добраться вместе с ней до сияющей вершины.

И когда она попыталась повторить ласку, он твердой рукой перехватил ее руку, раздвинул ее ноги еще шире и насадил на себя, как на вертел.

На этот раз настала ее очередь охнуть.

— Тише. Тебе больно?

— Немного.

Он обеими руками развел ее бедра еще шире и проник глубже.

Ее мышцы судорожно сжались, словно пытаясь вытолкнуть его.

Он стиснул ее сильнее.

Он не позволит ей отвергнуть его.

— Подайся вниз, Абигейл. Как только я войду до конца, боль утихнет. Даю слово. Расслабься.

Обеими руками он неумолимо раскрывал ее, пока у Абигейл не осталось выбора, кроме как…

— Прими. Прими меня, Абигейл.

Она подчинилась.

Роберт понимал, что причиняет ей боль. Но знал средство исцеления.

Он легонько растер закаменевшие мышцы ее бедер.

— Прошу тебя, милая, расслабься. Расслабься, Абигейл.

И когда она немного успокоилась, снова потер ее соски и коснулся того места, где сосредоточились ее желания. Жемчужины, как она его называла.

В честь журнала «Перл», разумеется.

Под набухшим бутоном оказалось тугое кольцо мокрой пульсирующей плоти, безжалостно сжимавшее его жезл.

Роберт никогда не задумывался раньше о том, как способно узкое, тесное лоно принять мужской отросток… как хрупка связь между мужчиной и женщиной.

Едва он провел большим пальцем по тугой пуговке, Абигейл резко дернулась. Ее внутренние мышцы подсказали ему все, что нужно знать: как сильно нажать, как быстро двигаться… пока давление на его плоть не исчезло в один миг, но тут же возобновилось с такой силой, что он поморщился от боли. Абигейл пронзительно вскрикнула. Роберт вторил ей.

Но не шевельнулся. Он обещал Абигейл, что больше не доставит ей боли. Одно наслаждение. И сдержит слово.

Прежде чем она успела отдышаться, он снова начал потирать истекавший соком бутон, пока ее потаенные мышцы не стали содрогаться в желанной разрядке.

Одним выпадом он привел и себя к желанному пику. И когда он вонзился в нее в последний раз, она обмякла и свалилась на него, как тряпичная кукла.

Собрав последние силы, Роберт выдернул из-под себя одеяло, набросил на Абигейл, прижал ее к груди и взмолился о том, чтобы буря продолжалась бесконечно.