Нежный наставник - Шоун Робин - Страница 56

Кэтрин в недоумении приподняла брови.

— Коннор, пожалуйста, не лги мне.

— Я не лгу, мадам, это была женщина. Ее лицо скрывала густая вуаль, и она не разговаривала. Я не знаю, кто она. Я даже не уверен, что это была женщина.

Глава 22

Элизабет проснулась с громким стоном. Ей не хватало воздуха, она чувствовала, что задыхается. Казалось, будто темнота, окружавшая ее, наполнена пульсирующей болью. Какое-то время она не осознавала, что ее пылающее тело охвачено диким, неконтролируемым желанием. Но потом она вспомнила.

Кусок кекса, который попробовала Элизабет, был посыпан не арахисом, а мелко измельченными насекомыми. Шпанская мушка, а, по словам графини, это была именно она, широко использовалась как на Востоке, так и на Западе, и ее легко было достать.

Господи! Кто-то пытался отравить ее сыновей! А вместо них отравил ее.

Вибрирующая темнота давила на Элизабет; она казалась ей непроглядно черной, подобно жуку, которого она проглотила. Подкатившая к горлу тошнота заставила ее быстро откинуть простыни и спустить с постели ноги. И тут рука Элизабет запуталась в шелковой мужской рубашке, которая оказалась на ней вместо пеньюара. Она замерла. Чья-то рука нежно провела по ее спине, затем скользнула под тяжелые пряди волос и коснулась шеи.

— Останься.

Элизабет содрогнулась. Голос Рамиэля резал ей слух, в то время как его горячая ладонь исследовала места, не имеющие ничего общего с шеей.

— Мне нужно идти… — Она прикусила губу. — Мне нужно в туалет.

— Тебе помочь?

Элизабет резко дернулась в сторону, подальше от его руки.

— Спасибо, не надо.

С трудом встав с постели, она молча добралась до ванной и закрыла за собой дверь. Когда Элизабет вернулась, Рами-эль, не стыдясь своей наготы, сидел на краю кровати со стаканом в руках. На тумбочке горела зажженная им лампа.

Рамиэль протянул ей стакан.

— Выпей это.

Элизабет уставилась на воду, стараясь не смотреть на его смуглое мускулистое тело.

— Ты знаешь, что произошло?

— Да, я знаю, — спокойно ответил он. — Возьми стакан. Тебе сейчас нужно пить побольше жидкости.

— Я не хочу пить.

— Чем больше ты выпьешь, тем быстрее твое тело избавится от кантаридина.

Элизабет старалась не смотреть в его бирюзовые глаза, полные заботы и понимания. Очевидно, Рамиэль был прекрасно осведомлен о действии яда, который она проглотила. И сознание того, что он знал о мучившем ее желании, ставило Элизабет в еще более унизительное положение.

— Я выпила галлоны воды и по-прежнему… — Она нервно сглотнула, — во мне все горит.

— Тогда позволь мне облегчить твои страдания. Сердце Элизабет подпрыгнуло.

— Я хочу уйти.

Где-то в глубине дома раздался звук захлопнувшейся двери, затем послышался скрип кровати. Рамиэль медленно пересек комнату и остановился перед ней.

— Выпей воды, Элизабет. Мы обо всем поговорим утром.

Она невольно перевела взгляд со стакана на его мускулистую грудь, покрытую густой порослью пшеничных волос, которые стрелой спускались к животу. Тело Рамиэля казалось напряженным; на кончике его побагровевшего члена блестела капелька влаги, подобно росе на спелой, сочной сливе. Потеряв над собой контроль, Элизабет выбила из рук Рамиэля стакан.

— Я же сказала, что не хочу пить!

Стакан, расплескав в воздухе прозрачную воду, сделал дугу и упал на восточный ковер. На светлом ворсе расплылось несколько темных пятен.

На какую-то долю секунды Элизабет показалась, что это не она, а кто-то другой совершил этот бессмысленный поступок. Шок, злость и страх — все эти чувства, усиленные диким желанием, мучившим ее все больше и больше, полностью овладели ею.

Казалось, Рамиэля не шокировала ее выходка. На его печальном лице отражалась лишь озабоченность, словно он столкнулся с очень трудной задачей. Элизабет не была ни послушной дочерью, ни преданной женой, ни даже капризной любовницей, которая чем-то недовольна.

— Ты лгал мне, — произнесла она ледяным тоном. Бирюзовые глаза Рамиэля потемнели.

— Да.

— Ты сказал, что с тобой я буду в безопасности.

— Да.

— Тогда мне незачем ждать здесь до самого утра. Нам не о чем говорить, и, чтобы не слишком утруждать тебя, я сама найду себе кеб.

— Когда ты пришла сюда, Элизабет, ты знала, что я тебя не отпущу.

Сжигавший изнутри ее огонь превратился в настоящий пожар.

— И поэтому ты решил уничтожить моих сыновей, чтобы они не мешали тебе развлекаться.

В мгновение ока руки Рамиэля оказались на ее плечах, а его пальцы больно впились в ее кожу.

— Что ты сказала?

— Моя мать предупреждала меня.

Элизабет должна была испугаться, однако в эту минуту она могла думать лишь об одном — о жаре его пальцев, проникавшем сквозь тонкую шелковую материю, о том, как эти пальцы, погрузившись внутрь ее тела, нашли самое заветное место.

— Она сказала, что ты не примешь чужих детей. Ты пытался убить моих сыновей!

У Элизабет перехватило дыхание, когда Рамиэль с силой притянул ее к своей груди.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, — проскрежетал он.

Дыхание его было горячим; оно еще больше разожгло бушующую в Элизабет страсть, и ей уже было все равно, верит она своим словам или нет. Накануне Рамиэль спрашивал ее, пришла бы она снова к нему, если бы ее сыновьям не угрожала опасность. А этим утром, когда Элизабет хотела одна навестить своих детей, он заявил, что не позволит ей исключить его из своей жизни. Яд широко распространен на Востоке, и Рамиэль хорошо знал его действие. Он также знал, что корзина предназначалась для ее сыновей — мальчиков, которые мешали его развлечениям.

Отвернувшись, Элизабет попыталась оттолкнуть Рамиэля. Но жесткие волосы на его' груди лишь оцарапали ей ладони, а жар его кожи обжег ее. Элизабет резко отдернула свои руки от груди Рамиэля.

— Отпусти меня.

Но он притянул Элизабет к себе так близко, что ее грудь расплющилась о его мускулистое тело, и она почувствовала, как его напряженный член уперся ей в живот. Губы Рамиэля находились лишь в нескольких сантиметрах от ее рта.

— Скажи мне, что ты в это не веришь.

Элизабет поняла, что умрет, если он сейчас ее не отпустит. Однако Рамиэль не собирался этого делать, а она уже не в силах была терпеть его прикосновения.

— Отпусти меня! — закричала Элизабет, пытаясь задеть его как можно сильнее. — Никогда больше не прикасайся ко мне! Тебя не было рядом, когда ты был мне нужен! Я больше не хочу желать тебя!

Взгляд Рамиэля не оставлял никакого сомнения. Элизабет достигла своей цели. Она ударила в самое больное место Шейха-Бастарда.

Почему он никак не отпускает ее?

— Признайся, ты же знаешь, что я не могу причинить вреда твоим сыновьям, — проскрежетал Рамиэль, обжигая лицо Элизабет своим дыханием.

Если она согласится с ним, тогда ей придется признать, что это Эдвард пытался убить ее детей, своих детей. Так же как и то, что ее отец действительно собирался расправиться с собственной дочерью.

Ни за что!

— Ты был спокоен, когда мой муж пытался убить меня. Ты и сейчас спокоен. Что же нужно сделать, чтобы заставить тебя чувствовать?

— Я умею чувствовать, дорогая.

Слова Рамиэля отозвались болью в сердце Элизабет. Она не хотела видеть его страдания.

— Я думала, что умру без тебя.

— Но сейчас я здесь.

— Мои сыновья…

— Они в безопасности. Ты должна верить мне, Элизабет.

— Ты уже говорил это.

— Элизабет, я сегодня ездил в Итон и нанял там людей, чтобы они присматривали за твоими сыновьями.

Она замерла.

— Почему ты не рассказал мне о своих планах сегодня утром?

— Я не хотел беспокоить тебя.

— Ты думаешь, мой муж может причинить вред своим собственным детям?

— Я думаю, что такое возможно. Я знаю, Элизабет, что сейчас тебе очень больно. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне любить тебя.

Любовь! Всю жизнь она мечтала быть любимой.