Нежный наставник - Шоун Робин - Страница 50

— Я вас не жалею, Мухаммед. — Человек, чей взгляд сверкал такой злобой, внушал страх, а не жалость. — Где лорд Сафир?

— Мне велели охранять вас. Хозяин сказал, что вам понадобится ванна. Она ждет вас за той дверью. — Мухаммед легким кивком головы указал на проход, расположенный в левом углу прямоугольной комнаты.

Прошлой ночью после турецкой бани они с Рамиэлем возвращались в спальню другим путем.

— Спасибо. Я с удовольствием освежусь. Однако мне советовали не купаться одной. Поэтому, пожалуйста, пошлите за Люси, чтобы она составила мне компанию.

— Это английская ванна, миссис Петре, и помощь Люси вам не понадобится. Вашим сопровождающим буду я.

Элизабет, мужественно борясь с вспыхнувшим на ее лице румянцем, резко выпрямилась.

— Я привыкла мыться одна и уверяю вас, что нет никакой необходимости сопровождать меня.

— Таков приказ моего хозяина.

Элизабет недоверчиво посмотрела на Мухаммеда. Этого не может быть! Она еще плотнее прижала к груди простыни.

— Чтобы вы следили за мной, пока я купаюсь?

— Моя задача — охранять вас, — бесстрастно произнес ее телохранитель.

— Вы пытаетесь поставить меня в неловкое положение, — с возмущением произнесла Элизабет. — Вам не нравится мое присутствие в этом доме.

Его черные глаза злобно сверкнули, оживив на секунду застывшие черты лица.

— Да, это так.

Графиня говорила, что Мухаммед заботился о Рамиэле, как о родном сыне, которого у него не было и уже никогда не будет. И тут Элизабет подумала, что сама она тоже плохо бы отнеслась к женщине, шантажирующей одного из ее сыновей.

— Я не причиню боли лорду Сафиру, Мухаммед. Я бы никогда не смогла обидеть его.

— В Аравии вас бы до смерти забили камнями. Такие, как вы, недостойны его. Хозяин заслуживает лучшего.

Смущение Элизабет смешалось с яростью. Она не допустит, чтобы прелесть ее отношений с Рамиэлем была кем-то опошлена.

— Здесь вам не Аравия. Мой отец угрожал убить меня, мой муж хотел запереть меня в больнице для умалишенных, а вчера кто-то из них пытался отравить меня газом. Но у них ничего не вышло. И сейчас вам не удастся меня запугать. Кроме того, лорд Сафир сам в состоянии решить, чего он заслуживает, а чего нет. Если вы хотите наблюдать за мной, пока я купаюсь, ради Бога, смотрите.

Элизабет, продолжая крепко прижимать к себе простыни, передвинулась к краю кровати и опустила ноги. Густой ворс восточного ковра приятно щекотал ее голые ступни.

Глаза Мухаммеда и Элизабет встретились.

Теперь следующий шаг был за ее телохранителем. Единственное, что успокаиваю Элизабет, так это то, что нежелание Мухаммеда созерцать ее обнаженное тело было таким же сильным, как и ее — раздеваться перед ним.

Сделав глубокий вздох, Элизабет легко встала с кровати, по-прежнему прижимая к себе простыни и атласное одеяло. Затем, вздохнув еще глубже, она разжала руки.

Лицо Мухаммеда побелело как бумага.

— Без меня не покидайте этот дом, если, конечно, вас не будет сопровождать сам хозяин. Таков его приказ. Люси появится здесь через двадцать минут, чтобы сопроводить вас к завтраку.

Корнуэлец исчез за дверью так же бесшумно, как и появился.

Покончив с утренним омовением, Элизабет решительно открыла дверь. В спальне уже стояла Люси рядом с заправленной кроватью, на которой были аккуратно разложены голубая юбка из королевского шелка и шерсти, а также подобранный в тон лиф. Там же лежал комплект белья.

Это были не ее вещи.

Люси улыбнулась и протянула ей шелковые полупрозрачные панталоны, отороченные по краям голубой атласной лентой. Тот факт, что она помогала одеваться замужней даме в спальне своего хозяина, казалось, ее совсем не смущал.

— Не правда ли, они очень миленькие?

Служанка была права. Элизабет в жизни не видела ничего подобного. Эти «миленькие» штанишки практически ничего не скрывали.

— Это для вас, мэм.

Элизабет не хотела обижаться на то, что Рамиэль решил предоставить ей гардероб своих бывших любовниц. Однако все равно это сильно ее задело.

— Я бы предпочла надеть свою одежду, Люси.

— Но хозяин велел принести вам это. Я не знаю, где находятся ваши вещи, мэм.

В спальне Рамиэля ширма отсутствовала. Элизабет, хорошо помня о том, как выглядит ее грудь после бурной ночи, быстро взяла панталоны вместе с полупрозрачной сорочкой и, прихватив пару черных шелковых чулок, решительно захлопнула дверь ванной прямо перед лицом изумленной Люси. Когда Элизабет вышла — скорее раздетая, чем одетая, — служанка уже держала наготове нечто похожее на гофрированный фартук.

— Это турнюр. Никогда не видела ничего подобного. А вот ваша нижняя юбка.

Элизабет надела две нижние юбки и туго затянула их на талии. Люси совершенно не удивило отсутствие корсета. Однако про чудесный турнюр она не забыла и закрепила его на талии Элизабет поверх кучи других завязок. Затем она натянула верхнюю юбку. Наконец, когда Элизабет была полностью одета, Люси отступила назад и, внимательно осмотрев ее, улыбнулась, довольная своей работой.

— Голубой цвет очень вам идет, мэм. Особенно к вашим волосам. Я никогда не была камеристкой, но могу расчесать их и собрать на затылке узлом. Элизабет выдавила из себя улыбку. — Спасибо, Люси.

Влажные волосы Элизабет были наконец аккуратно заколоты — на этот раз ее собственными булавками. Она не хотела думать о том, кто их нашел и какие после этого поползли слухи. Поэтому, быстро сунув ноги в лакированные черные туфли — опять же свои собственные, она поспешила вслед за Люси, сопровождавшей ее на завтрак.

Рамиэль, сидел за круглым дубовым столом, идеально вписывавшимся в элегантный декор комнаты. Благодаря широким окнам все пространство столовой было залито ярким солнечным светом позднего утра. Рамиэль читал газету. Одетый в элегантный халат, он выглядел типичный англичанином. Однако Элизабет понимала, что его внешность была обманчива, потому что ни один англичанин не позволил бы себе тех вещей, которые он проделывал с ней прошлой ночью.

Каждое сказанное им тогда слово, каждое его прикосновение и сейчас заставляли трепетать ее тело. Элизабет бросало то жар, то в холод при мысли, что Рамиэль увидит ее замешательство и она покажется ему смешной. Но больше всего она боялась того, что проведенная ими ночь окажется для Рамиэля лишь очередной легкой победой. Легкой, потому что она отдала ему себя — ничего не тая и не скрывая.

Неожиданно Рамиэль поднял голову и посмотрел на нее. Некоторое время он молчал, словно появление Элизабет тоже заставило его вспомнить о каждом их прикосновении, каждом слове, произнесенном прошлой ночью. В конце концов он улыбнулся. Отложив в сторону газету, Рамиэль легко поднялся и пододвинул ей стул, обитый желтым шелком.

Он внимательно посмотрел на Элизабет и все понял.

— Ты смущена?

Лицо Элизабет вспыхнуло.

— Да.

— У тебя что-нибудь болит?

Элизабет опустила глаза.

— Немного. Я думаю, если бы не шампанское, мне было бы сейчас намного хуже.

— Я бы не отказался от шампанского на завтрак.

— А я бы не оказалась от своей одежды, — заметила Элизабет.

Эта фраза немного охладила Рамиэля.

— Это твоя одежда, дорогая, сшитая мадам Тюссо.

Мадам Тюссо была лучшей портнихой в Лондоне. У нее одевались самые богатые аристократки и… куртизанки.

— Неужели. И как же она узнала мои размеры? — поинтересовалась Элизабет.

— Ей отнесли твое платье, в котором ты была вчера.

— И у нее, конечно, случайно оказалась готовая одежда моего размера, — съязвила Элизабет.

— Ну, скажем, несколько ее клиенток с подходящими размерами лишились обновок. У одной подходил размер груди, а у другой — бедер.

— Интересно, чем же ты ей так угодил, что она открыла для тебя свое заведение в столь ранний час?

Элизабет почувствовала, как у нее все сжалось внутри. Она говорила, как самая обычная женщина, чьи лучшие годы уже давно прошли, и она, мучимая ревностью, пытается любым способом самоутвердиться в глазах своего любовника и взять над ним власть.