Нежный наставник - Шоун Робин - Страница 5

А что, если не только недостаток опыта отвращал от нее Эдварда? А что, если дело… в ней самой? В ее теле, ее личности, в полнейшем отсутствии стремления к политической карьере, которую она не унаследовала ни от отца, ни от матери?

Внезапно Элизабет поняла, чего ей недостает. Она нуждалась в простой, безыскусной детской любви.

А может, ей нужно было также убедиться, что ее тайное свидание с лордом Сафиром никоим образом не отразилось на ее отношениях с сыновьями?

Элизабет повернулась спиной к безжизненному розовому саду.

— Скажи секретарю мистера Петре, пусть отправит записку в Благотворительное общество милосердных женщин, что обстоятельства не позволяют мне посетить больницу и присутствовать на благотворительном обеде.

— Конечно, мадам.

Жизнь снова обрела смысл. Пусть она отвергнута своим мужем, зато осталась хорошей матерью. Элизабет улыбнулась Эмме.

— Вели повару приготовить еды для пары оголодавших парней, а потом закажи экипаж. Я проведу день с сыновьями. — Тонкий, едва уловимый аромат все еще раздражал ее. Эти духи! — Но прежде всего приготовь мне, пожалуйста, ванну.

— Не желаете ли чего-нибудь прохладительного, миссис Петре?

Декан выразительно посмотрел на свои карманные часы, украшенные витиеватым золотым орнаментом. Аккуратно постриженные, посеребренные временем бакенбарды выдавали его возраст. Всем своим видом он демонстрировал раздражение и скуку.

Он не любил иметь дело с женщинами, даже если это мать двух его студентов, к тому же госпожа Петре заявилась без предупреждения.

Элизабет улыбнулась, давая понять, что ее не удастся запугать. После встречи с лордом Сафиром вряд ли кто-нибудь еще сможет привести ее в замешательство.

— Нет, благодарю вас, декан Уитекер. Что натворил мой сын в этот раз?

— Мастер Филипп напал на другого студента за завтраком. — Декан сунул свои часы в карман, устремив на нее суровый взгляд из-под кустистых бровей. — Пришлось подвергнуть его принудительному лишению свободы.

— А что сделал другой студент? — резко спросила Элизабет, повинуясь материнскому инстинкту.

— Мастер Филипп обозвал мастера Бернарда вигом, а это серьезное оскорбление для юноши его социального класса.

Элизабет с трудом подавила смех. С одной стороны, Филипп никогда не проявлял интереса к политике. С другой стороны, он никогда не ввязывался в драки. И то, что он позволил себе, вызывало у нее тревогу.

— И что же такое сказал мастер Бернард?

— Он ничего мне не говорит. Жестокая выходка вашего сына совершенно выбила его из колеи.

Элизабет довольно долго наблюдала за возмущенным деканом, затем наконец спросила:

— А в каком, кстати, классе учится этот мастер Бернард?

— Он… учится в пятом классе.

Декан с явной неохотой давал объяснения. И на то были свои причины.

Филиппу исполнилось одиннадцать лет, и он учился в первом классе. Бернард — в пятом, до окончания колледжа ему оставался всего год.

Однако он так сильно разозлил ее сына, что тот основательно напугал старшего сотоварища.

— Вы намереваетесь исключить Филиппа, декан Уитекер? С некоторых пор я подумывала перевести его в другой колледж. И конечно, если я переведу Филиппа, то заберу от вас и Ричарда. Я знаю, что ему осталось всего полгода до выпускных экзаменов, и тем не менее…

— Не делайте поспешных выводов, миссис Петре… Декан не хотел терять не только деньги, но и престиж. И отец, и дед мальчиков были чрезвычайно влиятельными людьми, причем оба в свое время закончили Итон.

— Я уверен, что при соответствующем материальном возмещении ущерба.. в общем-то ущерб не столь велик, а мальчишки всегда остаются мальчишками…

Элизабет встала.

— Пожалуйста, свяжитесь с мистером Киндером, секретарем моего мужа. Он уладит все вопросы, связанные с возмещением ущерба. А сейчас я хочу видеть своих сыновей.

— Мастер Филипп под арестом, а мастер Ричард на уроке. Возможно, в другой раз…

— А я думаю, нет, декан Уитекер! — резко бросила она. — Знаете, идея с переводом в другой колледж кажется мне все более привлекательной.

— Ну ладно, миссис Петре.

Декан взял маленький медный колокольчик и позвонил. В комнате тут же появился клерк, сутулый мужчина средних лет, столь же обходительный, сколь агрессивным казался его начальник.

— Приведите Петре-старшего и Петре-младшего в салон для посетителей, мистер Хейден. Миссис Петре, будьте любезны следовать за мной.

Шаги гулким эхом отдавались под деревянными сводами коридора. Итон показался Элизабет довольно унылым местом с чисто вылизанными, без единого пятнышка, деревянными стенами, несмотря на то что сотни мальчишек заполняли его просторные аудитории.

Декан открыл дверь и отступил в сторону, пропуская ее перед собой.

— Пожалуйста, располагайтесь поудобнее, миссис Петре. Мастер Филипп и мастер Ричард скоро придут.

Салон для посетителей не отличался особым комфортом. Там стояли два кожаных кресла и жесткий диван орехового дерева на восьми ножках, с украшенной тремя медалями спинкой. Позади дивана в небольшом камине, отделанном черным гранитом, теплился огонь.

Бросив плащ, шляпку и перчатки на край дивана, Элизабет невидящим взглядом уставилась в пространство. Ей хотелось удержать обоих сыновей при себе дома, обогреть и оградить от невзгод. Ей хотелось быть просто матерью. Ей хотелось…

— Привет, мама.

Элизабет, вздрогнув, обернулась.

Филипп стоял в дверях, его темно-рыжая шевелюра была безжалостно прилизана. Он нервно переступал с ноги на ногу. Левый глаз скрывала опухоль, а правый блестел от слез. Элизабет вдруг захотелось броситься к нему и задушить в своих объятиях. Затем увезти подальше от Итона со всеми его неприятностями, чтобы он вновь обрел достоинство, за которое так храбро сражался.

— Здравствуй, Филипп.

— Ты уже говорила с деканом? — Элизабет не стала отрицать очевидного.

— Меня выгонят?

— А ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда скажи мне, почему ты подрался с этим парнем из пятого класса?

Филипп сжал кулаки.

— Бернард виг…

— Не повторяй чужих глупостей. И вообще, мы больше не называем противников вигами — теперь они либералы.

Мальчик понуро потупился.

— Я уже не маленький, мама.

Она усмехнулась:

— Я вижу, Филипп, синяк под глазом — хорошее тому подтверждение.

— Пожалуйста, не спрашивай, почему я начал драку. Я не хочу обманывать тебя.

— Я должна задать этот вопрос. И поскольку ты никогда раньше не лгал мне, я полагаю, ты и сейчас этого не сделаешь.

Филипп старательно разглядывал носки своих ботинок. Затем наконец невнятно пробормотал:

— Он говорил всякие гадости…

— О тебе?

— Нет.

— О Ричарде?

Филипп вздернул подбородок и стал смотреть поверх ее головы.

— Я не хочу обсуждать это, мама.

Элизабет охватило дурное предчувствие.

Дети независимо от возраста повторяют те же сплетни, что и их родители. И если ей довелось услышать пересуды о внебрачных связях Эдварда, то вполне возможно, что и ее дети услышали их тоже.

— Мастер Бернард непочтительно отзывался о твоем отце?

Филипп чуть заметно моргнул, по-прежнему устремив взгляд поверх ее головы. Очевидно, это означало «да»

Почему она была столь снисходительна? Возможно, ничего подобного не произошло бы ни с мужем, ни с ней самой, ни с ее детьми, будь она понапористее.

— Филипп…

Сын смотрел на нее с немым обожанием. Острая жалость охватила Элизабет. Филипп очень походил на своего отца — те же темно-карие глаза, тот же аристократический нос… а вот внутренне он не имел с Эдвардом ничего общего. Элизабет никак не могла представить себе Эдварда с синяком под глазом, даже в возрасте Филиппа.

Она шлепнула рукой по дивану.

— Я тут кое-что привезла для вас.

Карие глаза посмотрели на нее с опаской.

— А что?

— Коробку конфет.

Филипп стремглав рванулся к корзинке, стоявшей у его ног.