Нежный наставник - Шоун Робин - Страница 2

Кровь застучала в висках у Рамиэля. Арабские и английские женщины, по сути, мало отличаются друг от друга. Арабки носят паранджу, англичанки — корсет. Арабская жена покорно сносит наложниц, английская жена игнорирует любовниц мужа. И ни та ни другая не бросится очертя голову за сексуальными уроками к другому мужчине, чтобы сохранить интерес мужа к собственной персоне.

Рамиэлю захотелось узнать, какого цвета у нее волосы и… что бы она сделала, если бы он вдруг протянул руку и сдернул с ее головы этот уродливый черный капюшон.

Он отступил назад.

— И как же вы предлагаете мне обучать вас искусству обольщения без посещения моей постели, миссис Петре? — удивленно спросил он.

Она не отвела глаз, словно не ощущала чувственности, исходившей от его тела.

— А женщины в гареме, они что, обучаются искусству любви в постели с другими мужчинами?

На секунду Рамиэль вновь очутился в Аравии, ему снова было двенадцать лет. Светловолосой наложнице, умиравшей от скуки фаворитке визиря, из любопытства захотелось испытать необрезанного незаконнорожденного сына шейха. Рамиэлю показалось, что к нему спустилась пери, позволившая вкусить райского блаженства.

А на другой день наложница была побита камнями.

— Арабскую женщину, изменившую мужу, предают смерти, — ответил Рамиэль.

— Но ведь у вас были такие женщины…

— У меня было много женщин…

Она оставила без внимания резкость ответа.

— Так, значит, арабская женщина может обучиться искусству любви, не прибегая к личному опыту. И я не вижу причин, почему бы вам, сведущему в таких делах мужчине, не обучить этому англичанку?

Многие англичанки просили Рамиэля продемонстрировать им технику, применяемую арабами для ублажения женщин, но ни одна из них не просила его обучить ее уловкам, к которым прибегают арабские женщины, желая довести до экстаза мужчину. Неожиданная мысль поразила Рамиэля. Ни одна женщина в мире, будь то западная или восточная, не пошла бы ради него на такой риск, на какой отважилась госпожа Петре. Она поставила на карту репутацию и семейное благополучие ради того, чтобы вырвать мужа из объятий любовницы.

Чего это стоило ей, добропорядочной, всеми уважаемой женщине? И каково это — иметь рядом женщину, готовую на все, лишь бы завоевать твою любовь?

— Ну а если я все же соглашусь стать вашим наставником, чему вы надеетесь научиться?

— Всему, чему вы сочтете нужным научить меня. Рамиэль пристально посмотрел на нее.

— Но ведь вы сами сказали, что не желаете спать со мной, — грубо заявил он.

— Я уверена, что ваших познаний с лихвой хватит на нас обоих.

— Без сомнения, но мои знания касаются только женщин. — Рамиэль поразился ее наивности. — Я не привык соблазнять мужчин.

— Но ведь женщины… они же заигрывают с вами? — продолжала настаивать Элизабет Петре.

Рамиэль вспомнил обнаженное тело танцующей герцогини, блестевшее от пота, вместе с которым выходила ее похоть. В ней не было утонченности — ни в постели, ни вне ее.

— Заигрывают начинающие. А женщин, с которыми сплю я, учить не приходится. — Он посмотрел на просторный черный плащ Элизабет Петре. — Они прекрасно знают, чего хотят.

— И чего же они хотят?

— Удовольствия, миссис Петре. — Он был намеренно груб и откровенен. — Они жаждут тех удовольствий, которые может дать им только мужчина.

— И вы полагаете, раз я старше этих женщин и мое тело не так привлекательно, как у них… вы думаете, что мне уже не нужны эти удовольствия, лорд Сафир?

Их взгляды встретились. Внешне женщина оставалась абсолютно спокойной, но глаза выдавали силу желания, сжигавшего ее. Да кто же она такая, Элизабет Петре, если отважилась на то, о чем другие и думать не смели?

— Мужчина — это вам не набор ремней и рычагов, за которые достаточно пару раз потянуть, чтобы он получил удовольствие, — раздраженно заявил Рамиэль, остро ощущая, как пульсирует кровь в паху. — Его удовлетворение зависит от умения женщины самой получать наслаждение. И если вы добьетесь своего, то будет удовлетворен и он.

Она выпрямилась, и корсет предательски скрипнул. Ее глаза гневно сверкнули… а может, это был просто отблеск канделябра.

— У меня двое детей, сэр. И я отлично понимаю, что мужчина — это не механизм. Более того, если бы удовлетворение моего мужа зависело только от женского желания, он бы не покинул моей постели. Я в последний раз спрашиваю, лорд Сафир, будете вы учить меня тому, как удовлетворять мужчину, или нет?

Рамиэль напрягся. Элизабет Петре предлагала ему то, о чем мужчина может только мечтать. Перед ним стояла женщина, которую он мог научить удовлетворять любую мужскую прихоть, делать все, что угодно, с ним… или ему.

— Я заплачу вам, — предложила она. Рамиэль, прищурившись, уставился на нее:

— И чем же вы собираетесь заплатить мне, миссис Петре? В его тоне безошибочно угадывался непристойный намек.

— Английской валютой, сэр.

Она сделала вид, что не понимает его. Он выразительным взглядом окинул библиотеку, полки, от пола до самого потолка заполненные книгами в кожаных переплетах, бесценные шелковые гобелены, покрывавшие стены, инкрустированный перламутром комод, украшенный резным красным деревом камин — шедевр старого английского мастера.

— Вот вам одно из преимуществ быть сыном шейха. Я не нуждаюсь в ваших деньгах, — ответил он с притворным смирением, задаваясь про себя вопросом, как далеко она зайдет в своих поисках сексуальных удовольствий… и как далеко зайдет он сам в желании забыть обо всем. — Ни в деньгах кого-либо еще за такого рода уроки. Вы хоть осознаете, о чем просите, миссис Петре? — добавил он мягко.

— Да.

В ее ясных карих глазах светилось полное неведение.

Элизабет Петре полагала, что женщина вроде нее, не слишком молодая и с «несовершенным» телом, мать двоих детей, вряд ли сможет пробудить желание в мужчине вроде него. Она не понимала, какой неудержимой движущей силой может стать мужское любопытство.

Зато Рамиэль слишком хорошо знал толк в подобных делах. Он понимал, что взаимное влечение может связать мужчину и женщину гораздо прочнее, нежели любые клятвы, произнесенные перед алтарем в церкви или в мечети.

Тусклый свет проникал в окно. Где-то за желтым туманом, предвещавшим новое лондонское утро, поднималось солнце. Резко повернувшись, Рамиэль подошел по дорогому персидскому ковру к книжным полкам и вынул небольшой томик в кожаном переплете.

«Благоуханный сад» шейха Нефзауи. Более популярное название переводились как «Благоуханный сад для отдохновения души».

Рамиэль вызубрил его с таким же прилежанием, с каким школьники в Англии зубрили греческие и латинские учебники. Но если по учебникам английские школьники учились читать греческих и латинских ученых и мудрецов, то по «Благоуханному саду» Рамиэль научился удовлетворять женщин. В нем также давались превосходные советы женщинам, жаждавшим научиться удовлетворять мужчин.

Он протянул госпоже Петре книгу.

— Завтра утром, миссис Петре. Здесь. У меня в библиотеке. — Мухаммед сказал, что она приехала… — Ровно в пять.

Тонкая, хрупкая рука в черной лайковой перчатке появилась из-под тяжелых складок шерстяного плаща и осторожно взяла небольшой томик.

— Я не понимаю…

— Вы же хотите, чтобы я обучал вас, мадам? Что ж, согласен. Начнем завтра утром. Вот ваш учебник, для начала проработайте введение и первую главу.

Она опустила голову.

— Я так понимаю, эта книга не о том, как выращивать цветы?

Его губы скривились в усмешке.

— Нет, миссис Петре, не об этом.

— Наверное, не стоит начинать занятия так скоро. Мне потребуется время, чтобы усвоить прочитанное…

Однако Рамиэль собирался устанавливать свои правила. Он стремился шокировать ее, вывести ее из равновесия. Ему хотелось сорвать с нее мрачное одеяние, поколебать ее холодную английскую сдержанность и обнаружить под ними живую женщину.

— Вы попросили меня заняться вашим обучением, миссис Петре. И раз уж я за это взялся, вам придется выполнять мои указания. За исключением предисловия и введения, «Благоуханный сад» состоит из двадцати одной главы. Завтра мы обсудим введение и первую главу, На следующее утро вторую; и так далее, пока не пройдем весь курс. Но если вы предпочитаете подолгу сидеть над уроками, вам придется подыскать себе другого наставника.