Нежный наставник - Шоун Робин - Страница 19

Слишком поздно…

— Нет, миссис Петре, мне не внушают отвращения плотские потребности женщины.

— Но ведь вы наполовину араб.

Казалось, не было причины для приступа холодной ярости, охватившей Рамиэля. Ему было наплевать, когда лорд Инчкейп обозвал его бастардом. Но замечание Элизабет о том, что он наполовину араб, обожгло его, как кислота.

— Я мужчина, миссис Петре. Англичане могут называть меня бастардом, арабы — неверным, но я все равно остаюсь мужчиной.

Рамиэль не был готов к проблеску понимания и почти сочувствия, появившемуся в ее глазах.

— Если бы я думала иначе, лорд Сафир, я бы не обратилась к вам со своей просьбой, — твердо заявила она. — Я приношу вам мои искренние извинения, если обидела вас. Уверяю, у меня не было подобных намерений.

Его ноздри раздувались. Он не привык, чтобы перед ним извинялись. Не хватало еще ей пожалеть его!

— Так что же в таком случае вы имели в виду, миссис Петре?

— Я просто полагаю, что англичане не приемлют сексуального естества женщины. Вам подобные потребности не кажутся отвратительными, поскольку вы получили образование в другой стране. Однако у моего мужа есть любовница, следовательно, ему не противна женская сексуальность.

Искренность в глазах Элизабет не вызывала сомнений. Рамиэль смотрел на гордо вскинутый подбородок, на отблески огня в ее рыжих волосах.

— Если мужчине внушает отвращение женская сексуальность, дорогая, значит, он не мужчина.

— Может, она не противна ему, когда женщина молода…

— Миссис Петре, вы женщина в самом расцвете сил.

— У меня двое детей, лорд Сафир. Уверяю вас, время моего расцвета давно миновало.

Она возразила ему, словно и не заметила, как накануне он открыто заглядывал к ней за корсаж и наслаждался каждым мелькнувшим кусочком гладкой белой кожи ее округлостей. Словно она не могла себе представить, что мужчина может дрожать от страсти к ней.

— У вас очень женственная фигура, не то что у плоскогрудых девиц с тощими ногами без бедер.

Элизабет обозлилась, ее самолюбие было уязвлено.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою внешность, лорд Сафир.

— Миссис Петре, существуют определенные вещи, которые мужчина может проделывать с полногрудой женщиной и которые невозможны с менее щедро одаренной женщиной. — Рамиэль объяснял мягко, мечтательно упершись взглядом в ее грудь. — Вы можете гордиться своим телом.

— Какие же именно штучки может проделывать мужчина с «женственной» фигурой, лорд Сафир? — спросила она язвительно. — Использовать ее грудь в качестве спасательного круга?

Рамиэль засмеялся. Элизабет Петре никогда не перестанет удивлять его.

— Если вы закончили, может быть, мы продолжим наш урок? Итак, как все-таки женщина соблазняет мужчину? — спросила Элизабет холодно. — Только, пожалуйста, не говорите мне, что с помощью голых грудей. Мне трудно будет поверить, что половина светских леди трясла своими телесами перед вами.

Рамиэль снова прыснул от смеха.

— Вы поражаете меня, миссис Петре. Я и не представлял, что вы знакомы с подобными выражениями.

— Вас могут поразить мои познания, лорд Сафир. Леди может не употреблять их, но очень трудно ничего не слышать, когда работаешь с бедными.

— Здесь, в моем доме, вы можете говорить все, что вам вздумается. Уверяю вас, я много чего наслушался, причем от очень-очень знатных леди.

Графиня, мать Рамиэля, посмеялась бы, если бы слышала, как он ее представляет. Впрочем, Элизабет Петре не слишком верила в ее знатное происхождении.

Рамиэль смягчился.

— Соблазнительна та женщина, которая получает удовольствие от собственного тела, миссис Петре. То, как она одевается, как ходит, как говорит, — все это обычно сообщает мужчине то, что ему следует знать.

— А именно?

Его голос стал проникновеннее:

— Что она хочет его.

— Я не кокетничаю с вами, лорд Сафир.

— Я знаю.

— Вы мой наставник.

— В этой комнате — да.

— До того как вы согласились учить меня, вы знали, что у моего мужа есть любовница?

Рамиэль напрягся. Она не могла знать… и все же?

— Я не вращаюсь в кругах вашего мужа.

— Но до вас доходили слухи?

— Всегда полно слухов, — возразил он загадочно. — Иначе вы не были бы здесь.

Элизабет глянула на маленькие серебряные часики, приколотые к платью.

— Спасибо за вашу откровенность и прямоту. — Она положила золотую ручку на стол рядом с недопитым кофе. — Это был настоящий урок.

Урок, который только начинается.

— Шестая глава, миссис Петре, вам она будет особенно интересна.

Элизабет, с трудом сдержав любопытство, засунула свои записи в сумочку.

— Правило номер четыре.

Элизабет не подняла головы.

— Еще достаточно предметов туалета, которые я могу сбросить, лорд Сафир. Сейчас февраль, следовательно, все наряды сшиты с турнюрами.

Рамиэль внимательно посмотрел на нее.

— Как вы догадались, о чем я собирался сказать?

Она поднялась, натягивая перчатки.

— Похоже, вы одержимы женской одеждой… или, вернее, отсутствием ее.

Настанет день… надо надеяться, скоро… когда они будут проводить занятия вообще без одежды.

— Очень хорошо. Перед тем как отойти ко сну, ложитесь на живот и потритесь вращательными движениями таза о матрас.

Было слышно, как у нее перехватывало дыхание.

— Любовь — это тяжелый труд. — Он уставился на бархат, обтягивавший мягкую округлость ее живота, представляя себе ее курчавое руно, такое же рыжее, как ее волосы, представляя себе, как его фаллос проникает в нее. — Вам надо тренировать свое тело.

Элизабет молча повернулась и направилась к двери.

— Миссис Петре.

Она остановилась, взявшись за ручку двери. Шли секунды, она молча боролась с собой, он терпеливо ждал.

Как далеко добропорядочная женщина может позволить ему зайти, оставаясь добропорядочной? Расправившиеся плечи предсказали ему ее ответ.

— Всего хорошего, лорд Сафир.

Жаркая кровь заполнила фаллос Рамиэля.

— Всего хорошего, taalibba.

Глава 8

Поцелуи, ласки языком, губами, нежные покусывания.

Стук каблуков Элизабет отдавался гулким эхом в извилистом, плохо освещенном коридоре, стены которого явно нуждались в свежей покраске.

«…Есть масса способов удовлетворить женщину. Руки, губы, даже пальцы ног. Почти любая часть мужского тела для этого подходит».

Очередной поворот заставил ее резко остановиться и схватиться за выступающий угол стены, чтобы не потерять равновесие.

«Я мужчина, миссис Петре. Англичане могут называть меня бастардом, арабы — неверным, но я все равно остаюсь мужчиной».

Элизабет, охваченная болью воспоминаний, прислонилась к обшарпанной стене.

Это была его боль.

Небольшой таракан суетливо пробежал по отвороту ее лайковой перчатки. Сдерживая крик, Элизабет оторвала руку от стены и поняла, что эта дорога вела в противоположную от конференц-зала сторону.

Дверь в конце коридора была слегка приоткрыта. Элизабет замерла, кто-то за ней наблюдал… и это было не насекомое.

— Эй! — Глухое эхо отразилось от грязно-серых стен. — Есть здесь кто-нибудь?

Элизабет решительно шагнула вперед. И тут дверь с шумом распахнулась. Она пронзительно вскрикнула.

— И что это вы здесь делаете, дамочка?

В дверном проеме стоял высокий лысоватый мужчина с подозрительно красным носом и налитыми кровью глазами.

— В этом здании нет богатых мужчин.

Страх Элизабет сменился раздражением. Сначала арабский слуга принял ее за ночную бабочку, а теперь и этот незнакомец туда же.

— Кажется, я не там повернула. Не могли бы вы показать, где находится конференц-зал?

— Все собрания уже давно закончились. Никого здесь нет, кроме тебя да меня.

— Но…

— Знаю я, что ты здесь ищешь. Ваша порода всегда ищет одно и то же.

Тут Элизабет поняла, что мужчина мертвецки пьян.