Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Мы были высоки, русоволосы…

Майоров Николай Петрович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Мы были высоки, русоволосы… - Майоров Николай Петрович - Страница 12

Изменить размер шрифта:

1939

Дождь прошел

Врешь, сестра, —

Мне жить с тобой не вместе!

Не стыди ты парня,

Что с утра

Потянуло к розовой невесте,

Как к вратам апостола Петра.

Снится мне она в подушках белых,

В желтых лентах,

В бусах из стекла,

И идет от царственного тела

Запах еле слышного тепла.

Вот она!

Ее не жалят змеи,

К ней в ладони падают орлы,

Я б взглянул,

Да — глаз поднять не смею,

Что-то веки дюже тяжелы.

Крылья рук ее порозовели.

Чтоб скучать царевне не пришлось,

Там садовник

Гармонист Савелий

Ходит с лейкой

Промеж двух берез.

Грядок нет,

А есть трава густая,

Так густа,

Что только, охнув, лечь…

Слушай — ты!

Садовника оставим,

Не о нем завел я эту речь.

На меня повеяло ветрами.

Золотой,

Нездешней стороны.

… Дождь пошел,

И бьются стекла в раме.

На Неве мосты разведены.

1938

Солнце

Ходят, стонут половицы.

И опять от косяка

Тянет мне испить водицы

Чья-то белая рука.

Я стучал в окно, не чая,

Что оттуда,

полоня,

В белом теле отвечая,

Хлынет солнце на меня.

1936

«Ты мне о том не говори…»

Ты мне о том не говори —

Я это слышал, слышал, слышал…

Ты лучше встань да отвори

Окно,

Ты слышишь, как по крышам

Ползут лавинами дожди…

1937

Ярославль

Я слышал — город есть такой,

Там небо достают рукой,

И, поднеся поближе к глазу,

С ладони выпивают разом.

Мне возразят, что это миф,

А мифу место лишь Эллада,

Но разве, город полюбив,

О нем выдумывать не надо?

Кто раз в мои стихи заглянет,

Того в тот город жить потянет, —

Как ни упрямьтесь, я заставлю

Вас всех бродить по Ярославлю.

1938

На Востоке

Здесь все пропахло выцветшим и древним,

Нагоняло смертную тоску…

Тощие монгольские деревни

Тесно жались

к красному песку.

1938

На трамвайной остановке

Это было, между прочим,

На трамвайной остановке.

Среди ждавших и скучавших

Я свой номер ожидал.

На мотив забытой песни

Подбирал слова — и грустно

На гражданку в белом платье

Посмотрел почти в упор.

И она — не отвернулась,

Только вдоль трамвайных линий

Посмотрела и вздохнула.

Я подумал: дома ждут.

На крыльце иль у калитки

Кто-то встретит, потому что

Беззастенчиво и ясно

Загрустила вдруг она.

И приятно очень было

Отвести глаза и снова,

Будто так, совсем случайно,

Глянуть прямо ей в лицо.

Мы смущались и краснели.

Только было нам приятно

Друг на друга незаметно

Молча взглядами следить.

И средь ждавших и скучавших

Не нашлось такого парня,

Кто бы сразу все заметил,

Осуждающе взглянув,

Ибо каждый этой ночью,

Заскучав на остановке,

Вероятно, и, пожалуй,

Думал только о своем.

Ибо все мы возвращались

Этой ночью с карнавала

Кто вдвоем, кто в одиночку,

Кто скучая, кто смеясь.

И, надвинув ниже кепи,

Я увидел — из проулка,

Громко лязгая на стыках,

Шел один пустой трамвай.

Из-за дальности трамвая

Было номера не видно, —

И гражданка в белом платье

Посмотрела на меня.

Я не понял, что сказали

Мне глаза ее, но только

Различил едва я номер

И узнал, что он не мой.

На гражданку в белом платье

Я взглянул — она входила

В двери узкие трамвая

И смотрела на меня.

И трамвайными звонками

Вдруг рассыпалося счастье.

Среди ждавших и скучавших

Я остался вдруг один.

1938

Утро

Я иду. Березы мимо

Вдоль по берегу бегут,

В облаках седого дыма

Чуть заглядывая в пруд.

За прудом упало прясло,

Ветер пьет из трав росу,

И рябина в кофте красной

Улыбается овсу.

Глубиной пугает заводь,

За осокой — пустыри

Ловят желтыми глазами

Золотой султан зари.

1936

Осень

Кончался август. Ветер в груши

бросал предутреннюю дрожь.

И спелый колос грустно слушал,

Как серп жевал сухую рожь.

Рябины красными кистями

свисали ниже над землей.

Качались ивы над домами,

заплакав ржавою слезой.

Но с каждым днем все холодало.

Темней и глуше день от дня.

И осень рыжим одеялом

покрыла тощие поля…