Любовник - Шоун Робин - Страница 80

Майкл думал, что больше не способен удивляться. Но, оказывается, он ошибался. Столько людей погибли из-за любви графа к его матери…

Старик подался вперед, дерево протестующе скрипнуло.

— Ты никогда не убивал, Майкл, а я убил еще до твоего рождения. Некоторые называют это захватничеством, другие — божественным превосходством, а я скажу так: война — это джентльменский спорт. От тебя было легко избавиться, но я хотел, чтобы ты понял, каково, когда тебя отвергает любимая женщина. Поэтому я наблюдал и ждал. Ты вырос и стал «жеребцом», племянничек. Что ты почувствовал, когда от тебя отвернулась леди Уэнтертон? Тебя опалило ее намерение покончить жизнь с тобой, а я радовался твоей боли, твоим страданиям. Наконец ты понял, каково это, когда от тебя отворачивается любимая женщина, а ты не можешь предотвратить ее смерть. Но я понимал: наступит день, когда ты оправишься от ожогов и станешь искать другую женщину. Проститутка — она и есть проститутка! Вообрази мой восторг, когда я узнал, что тебя наняла мисс Эймс! Тебе пришлось выбирать между нами.

Майкл, я знаю, как ты жаждешь меня убить. Нажми курок и умри с сознанием, что ты ничем не отличаешься от меня.

Счет подошел к концу:

— Три…

Майкл почувствовал легкое дуновение воздуха и шелест поцелуя. Габриэль, который так давно ни до кого не дотрагивался, коснулся губами его покрытой шрамами щеки.

— Ради тебя, Майкл…

Раздался выстрел, голову графа разнесло в клочья. Во все стороны брызнула кровь и серое вещество, но пуля вылетела не из револьвера Майкла.

Фрэнк оцепенел. Майкл видел, как из него уходила жизнь и бледнело его лицо. Орудие в чужих руках. Красные брызги испачкали его белое, как пергамент, лицо, на черной ливрее повис серый сгусток. Двадцать девять лет ада остались позади. Его пальцы разжались — револьвер грохнулся на пол. Майкл тоже опустил оружие.

Габриэль отступил на шаг — Божий посланник,

— Он умирал, — пробормотал Фрэнк, взглянув на старика, который так долго им помыкал. — Еще несколько месяцев, и все бы было кончено.

Майкл почувствовал почти что жалость к бедняге церберу, по тот поднял голову, и в его глазах не было ни угрызений совести, ни раскаяния за отнятые жизни.

— Он не твой отец, — глухо произнес Фрэнк. И Майкл ему поверил. — Твоя мать его не любила, поэтому он не мог тебя простить.

Похоже, Энн права — граф ненормальный.

Полиция все расследует. Что скажет полицейским Фрэнк?

Что скажет полицейским он сам?

— Повариха… — Майкл направлялся к двери, где его ждал Габриэль, но голос Фрэнка его остановил. — Ее зовут миссис Гетти. У меня под матрасом письмо. Граф отпустил на эти дни слуг, чтобы… чтобы без свидетелей расправиться с вами и с женщиной… Когда она вернется, покажите ей, где письмо. Скажите, что о ней позаботятся.

— Скажешь сам. — Майкл так и не повернул головы.

— У адвоката графа хранится запечатанный конверт. В нем мое признание, что я подрезал вожжи. Инструкции таковы: конверт будет вскрыт, если граф умрет насильственной смертью. Наверняка есть «другие документы, которые удостоверяют, что на службе у графа я неоднократно совершал преступления. Я не собираюсь идти в тюрьму.

Значит, и ему предстояло умереть. Майкл и Габриэль переглянулись и вышли из кабинета. Рассветную тишину прорезал грохот выстрела. Гром правосудия покатился за ними по коридору, но ни Майкл, ни Габриэль не замедлили шага.

В дверях стоял дворецкий и держал спину так прямо, насколько это позволяли восьмидесятилетнему старику его больные кости.

Он с достоинством поклонился.

— Прикажете пойти за констеблем?

Денби знавал еще отца Майкла. Тот вырос на его глазах, а старший брат превратился в исчадие ада. Но знал ли он, что граф творил с Майклом?

— А других слуг в доме нет?

— Все отпущены, сэр, кроме поваренка. Он заболел корью, и я не разрешил ему вставать.

Знал ли Денби, что происходило с Энн?

— Послушайте, вам не кажется странным, что граф отпустил слуг именно тогда, когда в доме гостила мисс Эймс?

— Я ничего не знал о гостье, милорд, — с таким же достоинством отвечал старый слуга. — Пока не приехали вы с констеблями. Граф нанял временного дворецкого, чтобы я выходил поваренка и отдохнул. В последнее время меня сильно беспокоит ломота в костях.

Никого не заинтересовала бы смерть восьмидесяти пятилетнего слуги и сорванца-подростка. Граф надежно хранил свои тайны.

— Пошлите за констеблем поваренка.

— А когда он явится, что прикажете сказать?

— Скажите правду, что граф убит. А Фрэнк, после того как дело было сделано, пустил себе пулю в лоб.

Старый слуга моргнул.

— Вы вернетесь, милорд?

— Нет.

— Но вы последний в роду!

Майкл представил покрытую шоколадом Энн.

— Ошибаетесь, Денби. Я не последний, а первый.

— Что делать с усадьбой, милорд?

— Я уверен, граф оставил вам средства. Если нет, свяжитесь со мной через мисс Эймс. Она знает, как меня найти.

Если захочет его искать. Но старый дворецкий стоял на своем.

— Вы пэр, милорд, здесь ваш дом и здесь ваши обязанности.

— Вы все перепутали, Денби. Майкл Стердж-Борн умер. Неужели вы запамятовали? Если суперинтендант полиции спросит об этом, скажите, что род Стердж-Борнов прервался.

Дворецкий непонимающе хлопал глазами.

— Стердж-Борн — древняя фамилия, очень уважаемая. Вы совершаете ошибку, сэр.

— Когда возвратится миссис Гетти, передайте, что Фрэнк оставил для нее письмо под матрасом. Скажите, что он ее очень любил. Вы запомнили, Денби?

— Слушаюсь, сэр. — На глазах дворецкого навернулись слезы. — До свидания, сэр.

Денби закрыл за Майклом и Габриэлем дверь. В пронизывающем утреннем воздухе, отсекая все старое, резко щелкнул замок.

На небе розовела бледная заря. Дыхание Майкла вырывалось белесым парком. Его кольнуло острое чувство: он не умер и видел зарождение нового дня.

— Что он тебе предложил? — В горле у Майкла внезапно застрял ком.

— Другого. — Габриэлю не стоило уточнять. Холодный воздух резанул Майклу легкие. Он считал, что за ним охотился один, а их было двое.

— Ты тоже никогда не просил о помощи, Габриэль.