Любовник - Шоун Робин - Страница 55

Он вернулся в настоящее и глубоко похоронил память. Мускулы Энн сопротивлялись полному проникновению и доили его, будто голодный рот. Черт! О Боже! На него снизошла истина.

Майкл прижал губы к ее виску.

— Ш-ш-ш… Все в порядке.

Еще одна ложь.

— Я… Ты сегодня какой-то не такой…

А она, наоборот, казалась невероятно знакомой. Единственной его связью с нормальным в этом сошедшем с ума мире.

— Это я… — успокаивающе пробормотал он. — Я, а не резинка.

Майкл потянул обратно свой член, чтобы внутри у Энн образовался вакуум.

— Ты чувствуешь ее? — забеспокоилась женщина.

Он чувствовал саму Энн. Внутри накапливалась боль, которая требовала выхода. Майкл чувствовал все. Он вошел так глубоко, чтобы она ощутила его всего.

Боль, наслаждение.

Что же враг дал Габриэлю, что не сумел дать ему Майкл?

Принимая его всего, Энн потянулась к нему губами.

— Я хочу знать… — Слова сорвались на едином выдохе.

— Что… что ты хочешь знать? — так же выдохнул он. На ресницах Энн блестели капельки воды, мокрые пряди волос щекотали ему щеку,

— Что ощущает мужчина, когда находится внутри женщины? Как ты сейчас…

Майкл слепо наклонился, и горящая плоть скользнула сквозь влажные, пружинящие волоски ее лобка. Он нежно зажал напрягшийся клитор между большим и указательным пальцами. Мягкая снаружи, внутри Энн оказалась напряженной, под стать ему, и вся пульсировала. Вокруг его члена и между пальцами.

— Вот что ты хочешь знать, Энн Эймс.

— Да, — выдохнула она. Их руки встретились у нее на груди,

— Я чувствую вокруг себя твой пульс. Ты сжимаешь меня, но с каждым ударом сердца все больше раскрываешься. — Майкл сделал несколько движений, продемонстрировав, что он ощущает.

Интересно, как долго Габриэль ему лгал? Несколько дней? Несколько недель? Несколько лет? И ощутит ли Энн тот же привкус предательства?

— Приспосабливайся к моему ритму, — сказал он и вошел так глубоко, чтобы забыть того человека, забыть Габриэля, чтобы остались только он и она. — Сейчас я стисну твой клитор, а ты стисни меня. Приготовься, я выхожу.

— Майкл… — вздрогнула Энн.

— Ш-ш-ш… Расслабься, а теперь крепче. Теперь ты поймешь, что я ощущаю внутри тебя. Еще крепче. Стискивай, отпускай — так. же, как бьется сердце. О Боже! Вот так! Хорошо! C'est bon. Мне так хорошо с тобой, Энн. — Майкл потерся щекой о ее шею, вдохнул ее аромат и прислушался к бушующей в ее теле страсти.

Сути Энн Эймс. Но как долго это может продолжаться? Прерывистое дыхание совпало с ритмом их движений. На левую грудь упала чистая капелька влаги. Что это? Дождь, слеза или пот?

Он плакал только тогда, когда над ним издевался враг. А враг в это время смеялся. С тех пор Майкл не плакал ни разу.

Он обнял Энн, прижав ее ладони к ее груди, И, преодолевая сопротивление, слился с ней воедино. И тогда исчезло все на свете, кроме движений его пениса у нее во влагалище и подрагивания клитора между пальцами. Не осталось ни прошлого, ни будущего…

Время остановилось. И она закричала:

— О Господи! Мишель… О Мишель!

Тогда он укусил ее в шею, чтобы прекратить ее крик и не позволить словам сорваться с собственных губ: «Мое имя не Мишель, а Майкл».

А в грезах ждала его Диана. Плоть почернела от жара, белокурые волосы пожрало пламя. Именно такой он видел ее в последний раз. «Я люблю тебя, Мишель!» — «Не делай этого, Диана. Разреши помочь. Черт возьми, я могу тебе помочь! Дай мне возможность». — «Ты не способен мне помочь, mon amour, но можешь воссоединиться со мной».

Майкл отпрянул от ее пальцев. Ей не удалось его схватить, но она к нему прикоснулась. Ее плоть уничтожала его плоть точно так же, как его прошлое разрушало ее прошлое.

Дыхание Дианы — дым — щекотало его ноздри. «Мы тебя ждем, Мишель». За плечом Дианы возникло лицо Литтла. Губы обожжены, почернели. Стряпчий осуждающе смотрел на Майкла. За колени, за поясницу, за плечи, за шею его хватали чьи-то руки — детские, взрослые, женские, мужские. Руки всех, кого он когда-либо любил. И все они были мертвы.

Шею лизнуло пламя — язык Дианы. «Ты представляешь, что он с нами творил?»

Майкл хотел закричать, его тошнило. Он не желал знать правды. В конце концов, он ничего не мог предпринять. Да, он знал, что враг творил с мертвецами. И особенно с Дианой.

Майкл был совсем ребенком, когда он взял его к себе. А Диана оставалась женщиной, с женскими страстями. Враг отнял у нее все. Как отнял у Майкла детство.

Внезапно перед ним оказался Габриэль, а Диана исчезла. Его кожа тоже почернела, а вместо белокурых волос на голове шевелились голубые и оранжевые языки пламени. Друг прижался к нему щекой. «Знаешь, что я совершил, Майкл?»