Любовник - Шоун Робин - Страница 20

— Ты такая, как нужно. Сказать, что мне больше всего понравилось в тебе, когда мы встретились в доме Габриэля?

Энн посмотрела вверх, прямо в его фиалковые глаза. Он обещал, что не станет ей лгать. Но и правду она знать не желала.

— Не стоит.

Солнце ярко осветило его левую щеку, и меж ресницами засияли ослепительные лучики. От уголков глаз бежали едва заметные бороздки.

— Стоит.

— Я не хочу…

— Мы оба хотим, — грубо перебил он ее. — Поэтому ты и назначила мне свидание, а я на него явился.

Он явился не к ней.

Он ее совсем не знал.

Даже не вспомнил.

Энн нахмурилась, уязвленная и одновременно обиженная его обманом.

— Вы же обещали мне не лгать, месье д'Анж. Нас связывают сугубо деловые отношения. Бы явились потому, что 4 обещала вам десять тысяч фунтов. Вас привлекли мои деньги — ни больше ни меньше.

Его пальцы застыли. Свет в спальне померк — это к краю горизонта поднялась зловещая туча. А его тело по-прежнему подрагивало и пульсировало. Каждый дюйм его плоти напоминал о прежних прикосновениях.

— Все не настолько просто, — резко выдохнул Майкл. — Ни страсть, ни сама жизнь. Ты пережила потери и должна это знать.

Сердце Энн стукнуло в ребра и понеслось, опережая страх. Как он догадался? Во рту у нее пересохло.

— Откуда вы узнали, что я пережила потери?

— Ты мне сама сказала об этом.

Энн лихорадочно вспоминала. Влажное прикосновение его языка, жаркие объятия, грудь у ее груди и мужской орган, прижатый к ее промежности.

«Ты проснулась… еще раньше… и сказала, что опаздываешь. Что забыла про их лекарства. Ты о ком-то заботишься? За кем-то ходишь?»

«Нет, ни за кем».

— Я обещал тебе не лгать, Энн Эймс. — Прорезавшие его щеки бороздки побелели. — И не стану. Вчера вечером я явился к тебе в надежде, что купившая мои услуги женщина, заметив мои шрамы, все же не отвергнет меня.

— Но вы бы не явились, если бы не деньги. — Энн упорно настаивала на деловом характере их связи, притворяясь, что не замечает подрагивающего пульсирования, которое обещало ей то, что не купишь за деньги. Подлинную страсть.

— Да, — согласился он. — Если бы не твое предложение, я бы к тебе не пришел.

— Мужчину больше привлекает красота женщины, а не ее страсть, — вызывающе заметила Энн. С чего она это взяла?

— Ошибаешься. — Голос Майкла стал таким же шероховатым, как и его пальцы. — Только глупец ставит красоту превыше страсти.

— Тем не менее вы не заметили меня восемнадцать лет назад.

Энн прикусила губу, но было поздно: ее боль взлетела к потолку и отразилась от золоченых листьев бордюра. Грубый, в шрамах палец провел борозду по ее щеке и нежно погладил плотно сжатые губы.

— И все-таки ты здесь.

Губы Энн задрожали.

— Я помню… помню ту женщину, с которой ты танцевал. Помню, как ты смеялся. А разве не легче выполнять свои обязательства, если клиентка красива?

— Каждая женщина обладает неповторимой красотой. Знаешь, как изготовляют бархат?

Трудно было судить, чей пульс бился быстрее.

— Это ткань… из различных материй.

— Есть бархат, который производят из шелка. Шелковый бархат.

— Да. — Он был ужасно дорогим.

— В доме свиданий я наблюдал за тобой, когда ты сидела напротив, и хотел тебя, потому что ты хотела меня. А в вестибюле коснулся твоей щеки, — палеи обвел ее скулу, — и подумал…

У Энн перехватило дыхание.

— …подумал, что не знал ничего мягче бархата, пока не дотронулся до твоих ягодиц. У тебя бархатная кожа.

Нельзя позволять сбивать себя с толку.

— Мужчины не судят о женской красоте по податливости их зада.

В глубине его черных зрачков вспыхнул фиолетовый огонь.

— Уверяю тебя, женские задницы чрезвычайно притягательны для мужчин.

У Энн свело мускулы от воспоминаний, от желания.

Она облизнула губы. На мгновение ее язык коснулся грубой кожи на его пальце,

— Что ты можешь предложить мне в качестве любовника, чего не дал до сих пор?

Энн накрыла тень — это Майкл наклонился над ней и загородил солнечный свет.

— Близость, — пробормотал он; в его дыхании ощущался привкус кофе. И легонько лизнул ее.

А когда Энн закрыла глаза и потянулась навстречу губами, наградил долгим поцелуем, исследуя языком каждый уголок у нее во рту.

— Дружбу, — донеслось с дуновением воздуха.

У Энн никогда не было друга. Гувернантка ее учила и оберегала от деревенских детей, чтобы те не украли ее ради выкупа у родителей.

Энн крепко зажмурила глаза. Вкус кофе, замешенный на вкусе страсти, проник ей в рот.

Страсти ее… или его?

— Дружбу нельзя купить, — запротестовала она.

— На земле можно купить абсолютно все. — Майкл прикусил ее нижнюю губу. И уже после того, как причинил несильную боль, принялся жадно сосать. Как сосал до этого язык, соски, клитор… И соски, и язык, и клитор подрагивали в такт пульсации ее нижней губы.

Да, ее никто не ждал. Только слуги в городском доме, который арендовал стряпчий на время ее любовного приключения. Каково прожить с мужчиной — таким, как этот, — хотя бы месяц? Не спеша исследовать горизонты наслаждения, испытать все прихоти страсти, которые мужчина и женщина способны пережить вместе. То, что она и представить себе не могла. А Майкл не пробовал целых пять лет.

Освободив губы, Энн повторила сказанную в кебе фразу:

— У нас исключительно сексуальная связь.

Он взял ее за подбородок и не позволил отвернуться.

— Я предлагаю больше.

Энн судорожно сглотнула.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Ночные свидания можно сохранить в тайне. Но если она решится открыто жить у любовника, начнут шушукаться слуги, пойдут разговоры. Слухи распространятся по всему Лондону и дойдут до Дувра. И она потеряет респектабельность, как недавно потеряла девичество.

— Я понимаю. — Обжигающие слова пролились ей прямо в рот. — Прошу, чтобы ты мне дала то же, что я верну тебе взамен. В обмен за власть над своим телом я требую власть над твоим.

— А те женщины, которых ты приглашал к себе… они принимали предложение?

Майкл потерся губами, и Энн почувствовала во рту его слюну.

— Я ни разу не предлагал клиенткам то, что предлагаю тебе.