Расплата - Пётч Оливер - Страница 50

– Бог мой, Констанция! – вскрикнула Агнес. Ее снова охватила дрожь. – Это… женщина из моих сновидений!

– И не известная доселе наследница рода Гогенштауфенов, – Мельхиор снял с плеча лютню. – Великолепный материал для баллады! Сами послушайте, как…

Менестрель ударил было по струнам, но под сердитым взглядом Матиса промолчал.

Отец Доминик чуть раздраженно взглянул на Мельхиора и наконец продолжил:

– К тому времени как родилась Констанция, род Гогенштауфенов практически вымер. Оставались, конечно, разбросанные по миру наследники, но без кольца их притязания были незаконны. Кроме того, Фридрих Второй оставил завещание, чтобы избежать споров о наследстве. Только кольцо, подкрепленное этим завещанием, давало право называться преемником Гогенштауфенов, и не важно, мужчина это или женщина. И то, и другое находилось у Энцио, и он передал их своему единственному ребенку…

– Констанции, – пробормотала Агнес. – Поэтому ее и пытались убить?

Отец Доминик кивнул.

– Энцио понимал, что жизнь его дочери в опасности. Карл Анжуйский, брат французского короля, уже убил Конрадина и Манфреда. Сыновей Манфреда заточили в Кастель-дель-Монте. Два брата в конце концов ослепли и лишились рассудка. Только одному удалось бежать, но и он, помешанный, умер в далеком Египте. Поэтому Карлу Анжуйскому нельзя было знать о Констанции!

Декан перелистнул несколько страниц. Изображенную на рисунке крепость Агнес не спутала бы ни с какой другой. По спине побежали мурашки, и вовсе не холод был тому причиной.

– По этой причине Энцио тайно отправил ребенка в Трифельс, где она росла камеристкой, – продолжал отец Доминик тихим голосом. – Констанция и сама ничего не знала о своем высоком происхождении. Лишь тогдашний наместник Трифельса, Филипп фон Фалькенштайн, был осведомлен о нем. Он также хранил для Констанции кольцо и завещание. В конце концов девушка познакомилась с милым оруженосцем, которому предстояло посвящение в рыцари. Его звали…

– Иоганн, – прошептала Агнес. – Иоганн фон Брауншвейг… Господи, все в точности, как в моих снах!

Отец Доминик смерил ее изумленным взглядом.

– Да, Иоганн фон Брауншвейг, – подтвердил он наконец. – Урожденный Вельф, отпрыск второго по могуществу рода после Гогенштауфенов. Лишь на свадьбе Констанция узнала от наместника о своем прошлом. Филипп фон Фалькенштайн торжественно передал ей кольцо с завещанием, и она посвятила в тайну Иоганна.

Агнес словно под гипнозом слушала повествование декана.

– Констанция родила Иоганну сына, и они назвали его Зигмундом. Какое-то время они жили счастливо. Но потом случилось нечто ужасное. Габсбурги, которые уже правили в Священной Римской империи, узнали об истинном происхождении Констанции. И о ребенке… – Отец Доминик тяжело вздохнул. – Только представьте! Ребенок, рожденный от двух могущественнейших, когда-то враждующих династий! И это в такое тяжелое время, когда дворяне еще боролись за немецкий трон… Князья, несомненно, избрали бы маленького Зигмунда своим королем. Габсбурги не могли этого допустить и поэтому отправили своих людей, чтобы убить молодую семью.

Агнес задумчиво кивала. Хорошо, что она сидела на шаткой скамейке, потому что ноги ее стали ватными. Матис по-прежнему держал женщину за руку.

– Но им удалось сбежать, – пробормотала она. – Я и это видела во сне. Что… что с ними сталось?

Отец Доминик снова вздохнул.

– Иоганна настигли в Шпейере и обезглавили на месте. Констанция тоже угодила в ловушку к Габсбургам. Ее подвергли пыткам и замуровали в стенах Трифельса. Габсбурги не знали жалости.

– Господи! – выдохнула Агнес. – А что же ребенок?

– Исчез. А с ним и кольцо с завещанием.

– Исчез? – Матис склонился над столом и резко взглянул на декана. – Что значит «исчез»? Не думаю, что вы распинались бы тут перед нами, если это уже конец.

Отец Доминик слабо улыбнулся.

– Тут вы, возможно, правы, мой юный друг… Ладно, ребенок не исчез. Констанции в последний момент удалось укрыть его и кольцо с завещанием в семье кожевников из Анвайлера. Она рассказала им о происхождении мальчика и попросила его уберечь. Зигмунд вырос простым кожевником. Только когда он достиг совершеннолетия, приемные родители открыли ему правду. А Зигмунд рассказал обо всем своему первенцу, а тот передал тайну своему перворожденному ребенку. Со временем потомки Гогенштауфенов доверились некоторым из горожан Анвайлера, которые помогали им сберечь тайну и защищали их. Так продолжалось не одно поколение, и вокруг последних потомков императорского рода в Васгау сложилась целая легенда, – декан встал и поднял глаза к потолку, молитвенно сложив руки. – Легенда, хранимая небольшим орденом. Тайное братство, которое поклялось защищать наследство Гогенштауфенов и передавать это знание из поколения в поколение, пока над миром вновь не сгустятся тучи и Рейх призовет истинного кайзера. Многие верят, что этот день как раз настал…

Наконец декан замолчал. Лишь отдаленные шаги других монахов разносились по обширным катакомбам.

– От… откуда вам это все известно? – спросил наконец Матис запинающимся голосом.

– Откуда? Ну, слухи о Констанции, которая родила в Трифельсе наследника Гогенштауфенов, ходили давно. Но около года назад мы наконец удостоверились. К нам прибыл посланник того легендарного братства, и он принес дурные вести. Спустя столько столетий Габсбурги снова узнали о тайне, оберегаемой с таким тщанием. Однажды, несколько лет назад, они уже пытались убить последнего потомка Констанции. И вот предприняли новую попытку…

Отец Доминик прошаркал к дальней полке, где лежал один перетянутый кожаным ремешком пергаментный свиток. Печать на нем изображала голову бородатого мужчины. Декан развязал шнурок и аккуратно развернул на столе тонкий пергамент. Строки, написанные на латыни красными чернилами, чуть поблекли, но были еще вполне различимы.

Nos Fridericus Dei gratia imperator Sacri Romani Imperii possessorem huiusce diplomatis heredem singularem ducatus Sueviae declaramus…

Агнес разобрала лишь первые строки. Затем ее охватила слабость, и в глазах потемнело.

Я, Фридрих, Божьей милостью кайзер Священной Римской империи, объявляю владельца сей грамоты единственным наследником рода Гогенштауфенов. Символом его должно стать наше фамильное кольцо, знак власти, носить который следует всегда при себе…

– Это завещание принес нам посланник из Анвайлера, – словно сквозь плотный занавес Агнес слышала голос священника. – Сам Энцио передал его вместе с кольцом маленькой Констанции, чтобы доказать ее происхождение. Позднее документ хранило Братство, чтобы не подвергать опасности обладателя кольца. С тех пор в завещание стали вносить имена перворожденных наследников. По этому списку ясно, кто тот загадочный наследник, которого Габсбурги во второй раз пытаются убить. Посланник назвал нам имя и сказал, если эта особа или кто-то из ее потомков явится в Санкт-Гоар, то нам следует посвятить ее в тайну, если при ней окажется опознавательный символ. Предмет, который, как и завещание, передается из поколения в поколение.

Агнес сидела в оцепенении. Декан с улыбкой вернул ей кольцо, после чего встал перед ней на колени и склонил голову. Только теперь Агнес, как сквозь пелену, заметила, что через прикрытую дверь входили остальные монахи и опускались на колени.

– Приветствуем вас, Агнес фон Эрфенштайн, баронесса рода Гогенштауфенов, последняя законная наследница Барбароссы, – провозгласил декан скрипучим голосом. – Поначалу я не узнал вас в мужской одежде и с короткой стрижкой. Вот и настало время. Священной Римской империи нужна ваша помощь.

Каспар стремительно приближался к монастырю; плащ так и развевался за его спиной. На ходу агент поглядывал на залитую солнцем рыночную площадь. Мимо со смехом прошла молодая пара, не обратив на него никакого внимания. Под липой сидел точильщик и дремал, сморенный полуденным зноем. Издалека доносились крики плотогонов. До церкви никому не было дела. Каспар улыбнулся. Момент выбран удачно, случайные свидетели ни к чему. В запасе всего два выстрела, потом придется полагаться на саблю.