Секрет свадебного платья - Блейк Элли - Страница 20

— Извини, — проворчал он, усаживаясь напротив, — работа.

Она пожала плечами. Не очень-то и беспокоилась. Радостно с парнем, который ей нравится и которого она уважает. Так не хватало его компании, хотелось поговорить и прикоснуться. Но все замечательно, нашла силы выжить. Она чувствовала, как ее распирает от заготовленных любезностей, вот-вот взорвется.

— Ты уже выбрала десерт? — спросил он, проглядывая меню.

— А ты не собираешься взглянуть на закуски, так, для аппетита?

— Никогда. Правило буравчика повелевает выбирать столько закусок, сколько позволит предварительно выбранный десерт.

— Тогда мне просто не понять, с чего ты так выглядишь, если питаешься согласно своему правилу.

Он поднял на нее хмурый взгляд, однако в уголке его рта обозначилась усмешка.

— Господь хранит меня.

— Понятно. — Она затаила дыхание, выдерживая его настороженный взгляд, он глянул на ее ноги и снова уткнулся в десертное меню.

— Вот. Пончики. Лимонный крем, яблочно-ванильный пирог и мороженое.

И обратился к мясным блюдам. Пейдж подперла щеку ладонью, поедая его глазами, соразмерно аппетиту. Темная рубашка туго натянулась на размашистых плечах. Золотистое сияние ламп переливалось на темных волосах в блистающие нити и отбрасывало расходящиеся углом тени под скулами. У него выдался тяжелый день, и она, несомненно, только добавила хлопот с утра пораньше. И все-таки он здесь. Нечто сродни тоскливой боли затаилось в ее груди. И напряжение, которое она испытала, когда он появился у ее дверей. Сердце для равновесия забилось чуть быстрее.

Гейб взглянул на нее — поверх меню, и его брови вопросительно приподнялись.

— Ну, как работа? — Она искоса глянула на бокал с вином. — Продвигаются ли грандиозно секретные планы, которые ты прихватил сюда на доработку?

— Очень даже неплохо.

— То есть, что бы там ни было, ты пришел сюда в рабочем настроении?

Он захлопнул меню, схватил бокал и, даже не заглянув ей в глаза, буркнул:

— Была охота.

Приехали. Она потерла плечо, оголенное модным асимметричным платьем, кожа внезапно покрылась зябкими пупырышками.

— Над чем трудишься конкретно сейчас?

Глаза Гейба помрачнели и глянули на нее.

— Я не могу обсуждать это.

— С какого перепугу?

Он своенравно повел плечом, и благословенное тепло, которое ей удалось скопить за этот утомительный день, мгновенно схлынуло, передав энергию упрямству.

— Ты что, вроде как шпион?

Его рот скривился, потом выпрямился в линию.

— Нет. Но моя работа иногда… до обидного деликатна.

Она недоверчиво рассматривала его глаза, выискивая в них хоть искру, намек на то, что он шутит, и она неправильно поняла нюансы его тона. Но лишь наткнулась на заскорузлую каменную стену.

— Ты ведь работаешь с инвестициями, да? Типа мини-банк.

Он помолчал, прежде чем кивнуть, пауза была столь долгой, что Пейдж слышала каждый удар своего сердца, краткий и напряженный. Она ждала, томясь от нетерпения, наконец, перехватила его рассеянный взгляд.

— Признаюсь, у меня давно уже не было настоящих свиданий. Но, насколько помню, в таких случаях принято беседовать, и работа — самая обычная тема для таких разговоров. Не возражаешь, я начну? После бразильской карнавальной серии мы осенью возьмем курс на Париж. Теперь ты.

Она понимала, что сейчас отталкивает его от себя. Его молчание только подчеркивало их отчуждение. Но прыжок через черту чреват, ведь если она выскажет сейчас все, что чувствует по отношению к нему, он может неправильно истолковать ее веру в него. Она уже исповедалась ему, рассказав обо всем, что связано с Мей. О том глубоко личном, в чем вряд ли решилась бы признаться самой себе. А он ведет себя как жмот. Бросить салфетку и побыстрее валить отсюда куда подальше, пока не расплакалась, как последняя дура.

Гейб очнулся:

— Моя работа не бирюльки, Пейдж. Не тряпочки развешивать. На кону большие деньги. И репутация. Будущее сотен людей.

Она крепко вцепилась в край столика, игнорируя его выпад насчет «тряпочек», сдерживаясь, чтобы не плеснуть ему в лицо из бокала.

— Делает тебе честь. Но никак не проясняет стоическое молчание по существу дела.

— Разглашение конфиденциальной информации чревато. Мне приходится быть предельно осторожным в высказываниях, учитывая личность тех, с кем я обсуждаю детали своего бизнеса.

Прозвучало комично, она от души рассмеялась. Воспоминание вдруг мелькнуло в ее голове.

— Мей! Это касается ее шутки насчет «пиратов-инсайдеров»? Помнишь, тем вечером в «Брассери»?

Гейб и глазом не моргнул.

— Она не производит впечатления самой молчаливой персоны на планете.

«Н-да. Жмот». И звука не проронит о том, чем конкретно занимается. Она таки ощутила себя круглой дурой.

— Наслаждайся десертом. — Пейдж встала из-за стола, подхватила сумочку и бросила на скатерть двадцать долларов за напитки. Затем, словно бросаясь на амбразуру, судорожно придала себе многоопытно-независимый вид и добавила: — Как переваришь, позвони. Я не дам остыть твоей половине моей постели.

И гордой поступью прошествовала к выходу из ресторана, хотя перед глазами все плыло от ярости, боли и унижения. Она чуть задержалась у выхода, сердце зачастило, пока она разглядывала его модельную голову, склонившуюся над десертным меню. Размечталась, что ее нежность и доброта не могут не вызвать ответа в его сердце.

Гейб долго сидел за столиком в одиночестве, горечь нарастала с каждым глотком из бокала. Он непременно желал остаться, пока не прикончит весь ужин. Краем глаза увидел на столе два номерка из гардероба и понял, что Пейдж сейчас не иначе уже выходит в суровую морозную тьму в легком, продуваемом насквозь платьице.

— Проклятье! — зарычал он, бросая на стол две сотни под расчет, схватил за грудки первого подвернувшегося официанта, сунул ему в руки два номерка и предложил еще полсотни, если заполучит одежду ровно через тридцать секунд.

Ясно, он зол. Пейдж выкинула фортель и унеслась. А он не солгал ей, ни словом, правда, едва не сорвался, чтобы ублажить ее расстроенные чувства. Его подмывало рассказать ей все, что она желала знать. После ссоры с Нейтом страстно хотелось достучаться до нее, посмотреть на это путаное дело ее ясными глазами. Он уже проходил настоятельную потребность раскрыться перед кем-то. Бабушка ушла в мир иной, ему встретилась Лидия — сама доброта и нежность, всегда готовая выслушать. И теперь ввиду грустной перспективы потерять свою компанию, дело всей жизни, его снова тянет обратиться за советом к женщине. Он пулей вылетел из ресторана с одеждой в руках и помчался по длинному коридору, попадая каждым прыжком в новый круг золотистого света. Ворвался в зал казино и повернул к гардеробу.

Ему полегчало, когда он увидел ее посреди сумрачного мраморного вестибюля, она направлялась на улицу. Как только она вольется в деловитую вечернюю толпу, ее след может затеряться навсегда. Он слетел вниз по эскалатору, рассыпаясь в извинениях каждые две секунды, и заложил круг, высматривая свою рыбку в уличной сутолоке. Подоспел, когда она уже стояла на обочине у стоянки такси, а распорядитель уже подзывал для нее машину. Гейб перебросил свое пальто через руку и набросил ее накидку ей на плечи. Она даже не вздрогнула. Словно знала — он за ее спиной. Настроилась на его волну. Осознав это, он постарался затушить малейшие искры желания, вспыхнувшие в его крови. Такси лихо подкатило к подъезду, и, не успело остановиться, как Гейб рванул на себя заднюю дверцу. Пейдж прошмыгнула внутрь, Гейб влез за ней следом.

— Куда? — спросил таксист.

Гейб кинул: «Езжай», тот не стал спорить, включил счетчик и, насвистывая себе под нос, вырулил на дорогу. Пейдж пристегнулась и выглянула в боковое окно. В зеркальце было видно, как ее волосы поблескивают в лунном свете. Разноцветные огни большого города переливались на ее красном платье. Оно задралось до середины бедер, обнажая длинные гладкие и ровные ноги, острые колени, которые она нарочно отвернула от него.