Мерзость - Симмонс Дэн - Страница 111

— Быстро добрались, — говорит Реджи. Она разворачивает свой спальник, так что он оказывается у ног Дикона. — Садитесь, джентльмены. Только сначала убедитесь, что подошвы и каблуки ботинок имеют прочную опору.

Пасанг улыбается, но продолжает стоять. Он поворачивается, окидывает взглядом великолепную картину, потом снова поворачивается к нам, смотрит на Желтый пояс, Северо-Восточный гребень и саму вершину Эвереста, которая кажется обманчиво близкой. Дикон с величайшей осторожностью снимает рюкзак — он как-то рассказывал нам, что в 1922 году Говард Сомервелл на высоте около 26 000 футов однажды неосторожно опустил рюкзак на землю, а потом смотрел, как тот летит 9000 футов на главный ледник Ронгбук, — и ставит его между двух маленьких камней, а затем медленно садится сам. Никто из двоих новоприбывших еще не надел очки. Под высокогорным солнцем лицо Дикона загорело до черноты, и они с Пасангом могли бы сойти за братьев.

— Мы… быстро дошли, — наконец произносит Ричард, — потому что кто-то… чрезвычайно предусмотрительный… протянул… сотни футов перил… на нескольких крутых… участках. — Он кивком благодарит нас. — Бамбуковые вешки с красными флажками и… между оврагами… были также… очень полезными.

— Это самое меньшее, что мы могли сделать, поскольку все равно сюда поднимались. — Реджи снова улыбается своей благожелательной улыбкой.

— Хорошо, что вы… пришли сюда… на день раньше, — продолжает Дикон. — Так что у нас есть целый день на осмотр Северной стены.

— Но мы же не собираемся обыскивать всю Северную стену, правда? — спрашивает Реджи. Я понимаю, что она шутит.

Дикон слабо улыбается и показывает куда-то вниз. Я замечаю, что его губы потрескались и кровоточат.

— Мы будем придерживаться плана… Представьте громадную трапецию… спускающуюся с Северо-Восточного гребня с… того места, где недалеко от первой ступени в него упирается Северный гребень. — Он неуклюже сдвигается, чтобы посмотреть на первую ступень, от которой с нашего места видна лишь верхняя часть. — Господи, отсюда все это кажется возможным, правда, Джейк? Но та verdammte[53] вторая ступень…

Реджи протягивает ему бинокль, и Дикон изучает вторую ступень, как недавно изучал ее я.

— Небольшая задачка для скалолаза, — выносит он вердикт. — Однако именно за этим мы и брали тебя с собой, Джейк. Ты у нас главный специалист по скалам.

— Небольшая задачка для скалолаза! — Мое возмущение неподдельно. — Я битый час… рассматривал эту чертову вторую ступень в бинокль… когда любовался рассветом… и она точно такая, как описывал ее Нортон или кто-то еще из Королевского географического общества. Словно на тебя прямо из тумана надвигается вертикальный нос долбаного дредноута, черт бы его побрал. — Я делаю несколько жадных вдохов. — Прошу меня извинить за грубость, Реджи.

— Вот так-то лучше, — замечает она.

— В любом случае, — продолжает Дикон, снимая варежки и показывая руками в перчатках на крутой скалистый склон под нами, — мы обыщем трапецию, которую… наметили раньше, но начнем отсюда, с шестого лагеря, и будем идти вниз… Это легче, чем подниматься… с пятого лагеря.

— У вас есть силы на сегодняшний поиск?

Пасанг снова улыбается. Дикон делает кислое лицо.

— У нас еще осталось два полных баллона с кислородом, — говорит он. — А у вас?

— У каждого по два, — подтверждаю я.

Словно что-то вспомнив, Дикон извлекает из рюкзака недавно опустошенный баллон, отсоединяет клапаны и резиновые трубки. Потом начинает аккуратно пристраивать между острых камней, но Реджи его останавливает.

— Мы с Джейком обнаружили… забавную вещь… когда вчера вечером выбрасывали свои баллоны, — говорит она.

Брови Дикона слегка сдвигаются в сторону шахтерской лампы на лбу.

Реджи берет у него баллон, обеими руками поднимает над головой и швыряет вниз с Северной стены. Он ударяется о склон футах в 60 ниже нас, отскакивает, пролетает еще футов 50, снова ударяется о скалу и, кувыркаясь, летит дальше — серебристое пятно, сверкающее в ярком утреннем свете, — под гулкое нескончаемое эхо. Потом исчезает из виду.

Дикон с улыбкой качает головой.

— Если баллон приземлится на кого-то из наших друзей шерпов на Северном седле, я ответственности не несу, — замечает он. — Кстати, кое о чем вспомнил. На Северной стене чуть ниже пятого лагеря, прямо под нами, есть отвесный обрыв до самого Большого ущелья. Это… нижняя граница нашей зоны поиска.

— Я повторю то, что уже говорила. — Голос Реджи звучит тихо. — Это все равно не одна сотня акров. Вертикального склона.

— Не совсем вертикального, — поправляет Дикон. — Слава Богу.

Он сует руку под расстегнутый пуховик и достает из внутреннего кармана сложенный листок бумаги. Потом разворачивает, и я вижу более аккуратный вариант схемы, которую он нарисовал раньше и которую мы обсуждали во время перехода через Тибет, а потом еще в базовом лагере.

Четыре извилистые горизонтальные линии разного цвета тянутся слева направо, а затем назад через схематичное изображение Северной стены Эвереста между Северным плечом, которое теперь располагается к востоку от нас, и Большим ущельем в нескольких сотнях ярдов к западу.

— Леди Бромли-Монфор, — официальным тоном произносит Дикон, — поскольку до сих пор вы были нашим лидером в восхождении, то я предлагаю вам продолжить и подняться еще приблизительно на четыреста футов к нижней границе Желтого пояса над этой впадиной и начать осмотр с востока на запад вдоль гребня ниже оврагов Желтого пояса. Я не думаю… что вам нужно будет забираться в… сами овраги. Просто посмотрите в бинокль. Там есть выступающая «полка» недалеко от Большого ущелья… пожалуйста, не заходите дальше ее. Ориентиром будет служить первая ступень на гребне прямо над вами… просто поверните назад, когда зайдете за нее дальше на запад.

Реджи кивает, но не в силах удержаться от язвительного вопроса:

— Вы поручаете мне участок ниже Желтого пояса не потому, что он самый широкий и безопасный, с самым легким траверсом, нет?

— Наоборот. — Лицо Дикона абсолютно серьезно. — Я поручаю этот участок вам, потому что падать на том маршруте дальше всего. А еще, — теперь в его глазах мелькают озорные искорки, — потому, что туда нужно подниматься, а все остальные будут спускаться. Доктор Пасанг?

— Да? — откликается тот. Это первое слово, которое я от него услышал сегодня. Он дышит так легко, словно мы беседуем на берегу моря.

— Я прошу вас спуститься на пару сотен футов к тому незаметному скальному ребру. — Дикон делает паузу и показывает рукой. «Ребро» такое незаметное, что разглядеть его удается лишь через несколько минут, но мне кажется, что это именно тот «горизонтальный гребень», по которому Нортон и Сомервелл траверсом возвращались от Большого ущелья после того, как Нортон в прошлом году установил мировой рекорд, поднявшись на высоту 28 600 футов — известный рекорд, поскольку никто не знает, на какую высоту поднялись Мэллори и Ирвин перед смертью.

— Пожалуйста, продвигайтесь на запад, пока чувствуете прочную опору под ногами, потом спуститесь на несколько сотен футов и возвращайтесь на восток к Северному гребню, — продолжает Дикон и пристально смотрит на высокого шерпу. — Сегодня утром вы прекрасно обошлись без кислорода, Пасанг, но во время поисков не пренебрегайте «английским воздухом». Просто чтобы не рассеивалось внимание.

— Хорошо, — говорит доктор. Прикрыв глаза ладонью, он смотрит вниз на крутые, как черепичная крыша, плиты, которые составляют его зону поиска.

— Я возьму себе большой участок впадины между так называемым «незаметным ребром» доктора Пасанга и уровнем пятого лагеря.

— Это большой участок, Ричард, — говорит Реджи. — И очень крутой. И совершенно открытый.

Дикон пожимает плечами.

— Я буду чрезвычайно осторожен. Не забудьте надеть очки, друзья мои. Даже если вы на темных скалах, помните…

— О полковнике Нортоне, — вставляю я.