Возвращение в Африку - Горюнов Дмитрий Петрович - Страница 31

— Ну а что вас, как ученого, больше всего обеспокоило в заповедном деле в Кении? — спросил я профессора.

— Проблема слонов в Цаво!

— Как? Она решилась сама собой. Мне рассказывали, что в парке сейчас слонов столько же, сколько было до катастрофы двух последних лет — примерно 20 тысяч.

— Вот это-то и беспокоит.

— ?

Андрей Григорьевич рассказал о том, что считается африканскими зоологами «проблемой номер один».

Когда в Африку из Европы нахлынул поток переселенцев и разного рода авантюристов, слонов беспощадно истребляли ради слоновой кости. Кроме того, рубка леса, распашка и освоение земель ограничивали и сужали круг привычных мест обитания слонов, нарушали привычные миграционные пути. Численность слонов повсеместно катастрофически сокращалась, и к началу XX столетия африканский слон оказался на грани исчезновения. Запрет бесконтрольной охоты в 1933 году не ликвидировал опасности: масса слонов продолжала гибнуть от пуль браконьеров. Лишь создание в 20—40-х годах нашего века национальных парков и резерватов существенным образом изменило положение, и слоны обрели надежное убежище. В короткий срок национальные парки приютили почти все сохранившееся к тому времени поголовье. К началу 60-х годов в Африке насчитывалось уже более 200 тысяч слонов. При этом продолжалась концентрация слонов на заповедных территориях. Вот тогда-то и возникла «проблема номер один», а проще говоря, перенаселение, нехватка пищи и воды.

Слоны неприхотливы в выборе кормов, они поедают более 500 видов травянистых растений, кустарников и деревьев, едят листья, ветви, плоды, кору, корни. Однако, учитывая их вес (до 7,5 тонны!), пищи им требуется много. Подсчитано, что один слон в течение года съедает растительность с площади около 5 квадратных километров. В Цаво же их плотность составляет: 1 слон на 1 квадратный километр. Такая концентрация в Африке раньше не наблюдалась. Жизнь слонов протекает в странствиях. Во время дождей они приходят в саванны, в засушливый сезон уходят в леса, в горы, поднимаясь иногда на высоту до трех тысяч метров. Я видел слонов на такой высоте на горе Кения. Мы поднимались на «газике», и как раз на отметке три тысячи метров машина забуксовала, мотор начал чихать и глохнуть, вода в радиаторе закипела. Пытались пешком подняться до привала, но где там: ноги скользят, дышать нечем. Воздух до предела был насыщен влагой, и, казалось, мы не дышали, а пили ароматный настой из тропической растительности. Двигаться вверх мы не могли и остановились на обочине передохнуть. И тут мы увидели слонов — хорошо упитанных серых великанов. Высота, разреженный влажный воздух их, видимо, не смущали, они неторопливо лакомились свежими листьями.

В наше время миграциям слонов положен конец. На привычных путях их встречают бдительно охраняемые плантации кофе, чая, сизаля, пшеничные поля, животноводческие фермы. Волей-неволей слоны вынуждены перейти к оседлому образу жизни, питаться тем, что растет вокруг. Большую часть года слоны нуждаются в водопоях. В период засух они сосредоточиваются около немногих источников, уничтожая всю окрестную растительность. Как только их поголовье превышает то число, которое может прокормиться на этой территории, начинается нарушение природного равновесия. А это угрожает и жизни слонов, и сохранению окружающей среды, и даже людям. При перенаселении ухудшается общее состояние популяции (падает упитанность, увеличиваются интервалы между родами, замедляется наступление половой зрелости, слоны чаще болеют). Перенаселение значительно ухудшает условия существования и других животных — жирафов, носорогов, некоторых антилоп, буйволов. Лесистые местности превращаются в бедные луга (злаковники) и даже полупустыни. Лесные животные исчезают: зебры и гну вытесняют куду и ориксов, привлекательность парка для туристов снижается. В случае новых засух Цаво как резерват слонов может быть надолго выведен из строя. Национальный парк потеряет свою уникальность, и ехать туда станет неинтересно, — закончил свой рассказ Андрей Григорьевич.

— Где же выход?

— Необходимо искусственное регулирование численности слонов, изъятие лишнего числа животных.

— Значит, отстрел?

— Да не бойтесь вы этого слова! Кстати, не думайте, что отстрел слонов простое и легкое дело. Уцелевшие животные могут стать чрезвычайно пугливыми. Это затруднит их наблюдение и фотографирование, а, собственно, ради этого приезжают сюда туристы. Есть еще одна опасность — могут остаться ненайденные подранки, которые становятся весьма агрессивными и нападают на людей, автомашины, кемпинги. Ученые ищут оптимальные способы регулирования численности слонов, но изъятие лишних слонов совершенно необходимо. Здравый смысл экологов обязательно победит.

Советский ученый оказался прав. В 1973 году в Цаво было изъято около 900 слонов, и с тех пор регуляция численности животных проводится ежегодно. Конечно, экологам виднее. Но ведь известно, что за последние 15 лет численность слонов резко сократилась: наполовину — в Кении, Заире, Конго, на 90 процентов — в Центральной Африканской Республике, Судане и Чаде. Еще меньше их сохранилось в Западной Африке. Нетрудно подсчитать, что за какое-то десятилетие эти уникальные животные могут совершенно исчезнуть, уйдя в небытие тропою мамонтов.

Нет, не хотел бы я быть на месте тех, кому приходится проводить «изъятие» лишних слонов в парках, убивать великанов на их собственной земле!

В национальных парках немало трудных проблем. Опасно перенаселение отдельных видов животных. Но есть «перенаселение» и другого рода — чрезмерная насыщенность отдельных парков посетителями. От наплыва туристского транспорта особенно страдают небольшие по территории и расположенные близко от столицы парки. Национальный парк Найроби, к которому почти вплотную примыкают городские новостройки, по существу, превращается в зоосад. Животным в нем становится тесно, неуютно, и они стремятся покинуть его, А уходить, собственно, некуда: это единственный парк, огороженный с двух сторон, а с двух других к парку примыкают обжитые и плотно заселенные местности. Покидая парк, животные обрекают себя почти на верную гибель. Один из самых привлекательных по насыщенности разнообразными животными парк Самбуру в последние годы стал настолько популярным, что в воскресные дни движение машин на его красных дорогах напоминает движение на улицах Найроби. Подобное «перенаселение» отрицательно влияет на животных: нарушается среда их обитания, неестественно протекают все жизненные процессы — размножение, питание, смертность. «Туристская эрозия» волнует ученых. Они считают, что в парке должны быть три зоны: зона покоя, зона массового посещения и промежуточная, или буферная зона. При этом зона массового посещения не должна превышать 5 процентов от площади парка. Существует термин — «рекреационная нагрузка», то есть нагрузка на определенную территорию в результате ее использования для отдыха.

Советский ученый, директор ВНИИ охраны природы Ю. П. Язан приводит такие цифры, характеризующие «рекреационные нагрузки». Животные и птицы покидают лес, если десять человек проводят только один день в неделю на площади в гектар. Если те же десять человек станут приходить два раза в неделю, перестанет расти трава, начнут гибнуть деревья. И это при самом дисциплинированном отдыхе — когда не рубят деревья, не ломают кустарник, не бросают консервные банки.

У кенийских властей не исчерпаны возможности для расширения площади национальных парков. Большинство их, за исключением горных, находятся в засушливых районах, не пригодных для земледелия, здесь можно встретить лишь редких скотоводов-кочевников. По сравнению с кочевым скотоводством национальные парки благодаря туризму приносят стране несравненно больший доход. И что очень важно — увеличивается занятость населения: в парках в качестве охранников, егерей, проводников туристских групп, служащих отелей и кемпингов работу находят значительно больше людей. Таким образом решаются не только экологические, но и социальные проблемы.