Визит (СИ) - Голунова Светлана - Страница 48

И Юм, зажмурившись, и покачиваясь из стороны в сторону под звуки волынки, продолжил исполнение саги.

Катерина, жестом подозвала к себе Светлану и усадив рядом, сунула ей в руки бинокль, указав глазами, куда его направить.

За Юмом Светлана разглядела уже знакомую яхту. Должно быть, за ночь она немного отстала от их судна, но видно было, что сейчас она движется гораздо быстрее, чем вчера, об этом говорили волны вскипающие перед носом яхта. По-видимому, араб решил, во что бы то ни стало не упустить "Летучий Голландец" и Катерину плывущую на корабле.

Насмотревшись, Светлана передала бинокль сидевшему рядом Амону, кивнув в сторону океана. Амон недолго вглядывался в горизонт. Отложив бинокль, кивнул, давая понять, что он в курсе.

Барон выжимал последний воздух из мехов, издав последний стон, волынка затихла. Одновременно с ней Юм закончил свою сагу. Некоторое время, он сидел, зажмурившись что-то выжидая. Молчание затягивалось. Приоткрыв один глаз, и сердито посмотрев на молчаливых зрителей, Юм капризно возмутился:

- Нет оваций! Я не слышу бурных рукоплесканий!

Зрители покорно закричали браво и шумно зааплодировали. Немного покривлявшись, Юм остался доволен. Барон в свою очередь, тоже выжидающе посмотрел на сидящих рядом. Добродушно посмеиваясь, они и его наградили рукоплесканиями.

Девушка тронула Катерину за руку, привлекая её внимание.

- Мэгги разве не здесь? Почему она отсутствует, ты её сегодня видела? В последнюю нашу встречу Мэгги выглядела не лучшим образом.

- В каком состоянии она была? - озабоченно поинтересовалась Катерина.

- Барон куда-то утащил её, и при этом она была без сознания. Что-то страшное она услышала. Может, шутки не поняла, и запаниковала, - бросив взгляд на исполнителей саги, Светлана заключила: - С них станется. Пошутят, а потом думай, может, правду сказали.

- Должно быть правду. Я видела Мэгги сегодня. Совсем недолго, пару минут, но и этого было достаточно. Она не в себе. Бормочет что-то о мертвых, вампирах. От меня шарахнулась, назвав ведьмой. Впрочем, она недалека от истины. Глаза стали дикими, взгляд безумный. Что с ней сделал Барон, ума не приложу, но вероятно, что-то страшное. Всего пугается. Сейчас прячется где-то. -  Катерина спрятала лицо в руки и сквозь них со стоном произнесла: - А я ничего не могу сделать. Ни-че-го! Он вытворяет с ней что хочет, а я не могу помешать! Дорн запретил мне вмешиваться. Ослушаться не в моих силах!

- Катерина, - прервал разговор ехидный голос Юма. - Твой хахаль не отстает от нас. Смотри, как настойчиво он преследует наше судно.

Валентин, волнуясь, вскочил на ноги.

- Юм, ты серьёзно?

- Натурально, Валентин разве ты не в курсе? - удивился Юм. - Эта яхта с самых Канарских островов нас преследует.

Валентин повернулся к линии горизонта, где-то появлялась, то исчезала за волнами темная точка. Схватив бинокль у Катерины, он обнаружил, что его внимательно разглядывают в телескоп. Отшвырнув прибор, Валентин с раздражением накинулся на подругу:

- Катерина, и все это время, ты тут разгуливаешь полуголая. Под похотливыми взглядами этого извращенца! Немедленно оденься!

Катерина недоуменно взглянула на разбушевавшегося Валентина, и с безразличием пожав плечами, отказалась последовать его совету. Свита Дорна с интересом наблюдала, как разыгрывается сцена. Юм не удержавшись, подначил:

- А ты запри её в каюте, раз она тебя не слушается.

- И запру! - закричал Валентин взбешенный отказом Катерины, - Слышишь Катерина, если не оденешься - запру в каюте!

- Ай, как интересно! - негромко, но достаточно чтобы было всем слышно, сказал Юм.

Возглас восторга услышали все. Катерина, посмотрев на внимательных слушателей, поморщившись, попросила Валентина:

- Дорогой, не устраивай сцены, – помолчав, добавила, - Если оденусь, успокоишься?

Валентин кивнул, Катерина накинула на себя легкий, прозрачный халатик.

- Так устраивает?

- Нет, не устраивает, - опять занервничал Валентин. - С таким телескопом, и с таким халатом как у тебя, он изучит всю твою анатомию, даже не заметив, что ты якобы "одета".

- Мне что, паранджу одеть? - вспылила Катерина. - Ну, хочет он разглядеть меня, пусть смотрит! От этого дети не появляются!

- Катерина, ну что ты говоришь! - схватился за голову Валентин.

Фыркнув, Катерина исчезла. Вслед за ней исчез и Валентин. На палубе стало тихо, лишь слышался плеск воды. Мягко ревели моторы судна и волны расступались перед "Летучим Голландцем". Находящиеся на верхней палубе переваривали происшедшую перед их глазами сцену. Первым нарушил молчание Барон.

- М-м-м-м да. Неувязочка вышла. Но думаю, они померятся, и довольно скоро. Светик, Вам сыграть что-нибудь?

- Пожалуйста, - кивнула она, - Если не трудно, что-нибудь негромкое, нежное, сможете?

- Попробую.

- А я спою! - подскочил Юм.

- Пой, - махнула рукой Светлана, видя, что он всё равно не отвяжется. И чем затевать долгие споры, лучше сразу согласиться с неизбежным.

Звуки волынки снова понеслись над океаном. Как Барон и обещал, они были грустными и нежными. Подстраиваясь под волынку, кот завыл новую сагу на неизвестном Светлане языке. В конечном итоге концерт вышел гораздо лучше, чем предыдущий.

Стук о дерево разбудил Светлану. Открыв один глаз, она с раздражением посмотрела на сидящего в кресле Амона. Вспомнив вчерашний разговор, она не без ехидства, сказала:

- Доброе утро Амон.

Он повернулся к ней, оставив на время свои дротики. Ухмыльнувшись, кивнул на приветствие и заметил:

- Я вижу наши разговоры, идут тебе на пользу. Ты становишься вежливее, с самого утра. И хотя, встала не в самом лучшем расположении духа, "стиснув зубы" как говорится, произнесла любезность. - Он рассмеялся, сверкая клыками. Отвернулся, бросив через плечо: - Вставай, вставай. День только начался, но у тебя сегодня много дел.

- Например? - полюбопытствовала Светлана, прервав потягивание.

- Например, тренер ждет тебя.

- Это займет пару часов, а не весь день.

- Катерина изнывает, поболтать с тобой хочет.

- Это уже кое-что.

- Ближе к вечеру, мы прибудем в Италию.

- О! вот с этого и надо было начинать! - вскочила с кровати Светлана. - Но я думала, мы прибудем туда завтра утром. С той скоростью, которой мы шли, иначе быть не могло.