Визит (СИ) - Голунова Светлана - Страница 196

Остальные двинулись к трибуне. Светлана, с удивлением окинула взглядом, раскинувшуюся панораму. По-видимому, здесь проводились не простые скачки. Вся местность, была изрыта рвами, высокие аккуратно подстриженные кусты преграждали дорогу. Равно, как и бревна. Здесь верховые проходили сложный экзамен на выдержку, силу, ловкость, быстроту. С десяток скакунов уже стояло на старте, нервно прядя ушами, вскидывая голову, раздувая ноздри. Жокеи, с трудом удерживали рвущихся вперед скакунов.

Светлана обернулась, когда рядом прозвучал голос. Немного гнусавя, он сообщил:

- Четырехлетки. Посмотрим, на что они способны.

- Они будут проходить эти препятствия? - кивая в сторону рвов и кустов, спросила девушка.

- Да. Это называется стипл-чейз, - любезно пояснил Амон. - Но длина дистанции маловата, каких-то четыре тысячи метров. Последний забег, будет на семь тысяч, это гораздо интереснее.

Светлана перевела взгляд от Амона, и дальше, за его спину. Там вернувшийся Барон, оживленно жестикулируя, убеждал в чем-то, своего собеседника молодого человека лет двадцати. Тот с сомнением на лице, все же внимательно его слушал, не перебивая, хмурясь и сосредоточенно разглядывая, гарцующих на старте лошадей. Наконец, молодой человек, соглашаясь, кивнул, когда Барон показал ему какую-то бумажку, которую держал в руке. В восторге, Барон дружески похлопал парня по плечу, и тот ушел, держа направление к кассе. Барон двинулся к своим спутникам, и широкая довольная улыбка в сочетании с алчностью, которая светилась в глазах, придавали его лицу хищное и кровожадное выражение.

Светлана отвернулась, посмотрела на лошадей. Их уже выстроили, или, точнее пытались выстроить в одну линию перед стартом.

Прозвучал сигнал и, взметнув в воздух тучи пыли, кони рванулись вперед, пытаясь выиграть несколько драгоценных секунд.

Фаворит под седьмым номером, оправдав надежды, шел, впереди обойдя всех на два корпуса.

- Как хорошо идет! - довольно сказал Барон, протягивая девушке бинокль

Светлана не могла не согласиться с ним. Чалый конь, распустив, черную гриву по воздуху, как бешеная комета, летел над землей, едва касаясь её копытами. Играючи брал препятствия, оставляя далеко позади себя соперников.

- Да. Красавец, - повторил Барон, с видимым удовольствием разглядывая чалого. - Но ставки сделаны. И сделаны не в его пользу. Где наш “первый?”

“Первый” шел на пятом месте. Им оказался светло-гнедой конь с черной гривой, саврасовой масти. В нем уже не было той непринужденности и изящества, которыми владел чалый.

Изменения в строю произошли на третьем препятствии. Беря барьер между преградой из бревен и ямой с водой, “игреневый” шедший под вторым номером впереди “первого”, пройдя барьер, рухнул в воду. Жокей не удержавшись, перелетев через шею коня, кубарем полетел по траве, к счастью не под копыта следующих следом скакунов. ”Игреневый” с трудом поднявшись, сильно хромая покинул препятствие, ставшее западней. Жокей, сняв каску, подхватил поводья и, понурившись, сошел с дистанции, уводя своего подопечного в стойло.

- Один готов, - пробормотал Барон еле слышно.

Теперь “первый” был на четвертом месте, в то время как “седьмой” увеличивал расстояние между собой и соперниками, уносясь, все дальше и дальше к новым препятствиям.

Гнедой конь, идущий следом за “седьмым” преодолев высокую живую изгородь по её другую сторону, так и не появился.

После, подоспевшие спасатели вынесли оттуда на носилках жокея с продавленной грудной клеткой и открытым переломом ноги. Острый обломок кости, пронзив мясо и кожу, разорвав ткань, желтел над ступней, которая держалась на коже и сухожилиях, неестественно извернувшись в сторону. Без сознания, жокей был бледным как смерть.

Светлана оторвала бинокль от лица:

- Зачем вам победа, достигнутая таким путем? - её голос дрогнул, когда она спросила Барона.

- Нормальный путь, - пожал тот плечами. - Ничем не хуже других…

Светлана промолчала, оставшись при совсем мнении. А на поле снова произошли изменения. Белый жеребец внезапно остановился, давая дорогу “первому”. Жокей в недоумении пытался заставить его двигаться вперед, но белый, только храпел, мотал головой, вставал на дыбы не желая продолжать гонку, или не в силах, преодолеть невидимую преграду, вставшую на пути. “Первый” же, легко обойдя его, устремился к последнему препятствию, за которым, была прямая дорога к финишу.

“Чалый”, преодолев барьер, припустил ещё быстрее, покрывая рвущейся из пасти пеной, свою грудь. Обогнав “первого” на четыре корпуса, “седьмой” имел реальный шанс прийти первым и стать победителем гонок второго заезда.

Трибуны ревели. Потрясая кулаками, люди словно пытались подстегнуть последние усилия скакунов, желая их увидеть скорее загнанными, нежели проиграть ставку, которую сделали в стремлении увеличить свой капитал.

До финиша оставалось тридцать метров….Двадцать.…Пятнадцать…

Девушка, уже с радостью констатировала, что Барон оставил свои шуточки, но в это время, чалый, споткнувшись, полетел на землю, сдирая шкуру до мяса, подминая под себя седока. Мелькнули в облаке пыли задранные ноги, блеснули подковы. Мимо промчался “первый” и до Светланы, пронзая шум трибуны, донесся крик. Железные подковы коня, принимая на себя весь вес саврасового, пропороли, пропахали живот поверженного жокея и унеслись прочь, оставляя за собой распластанного человека, с вывороченными наружу внутренностями.

“Первый, “пришел первым, принеся Барону кругленькую сумму.

Девушка с ужасом отвернулась от поля, где все скакуны прошли финиш, а толпа людей кольцом окружила место происшествия.

Трибуна поредела, многие спешили к кассе делать новые ставки, рассматривать выставленных в следующий забег верховых.

- Разве нельзя выигрывать как-то иначе?

- Отчего же? Можно, - согласился Барон. - Можно выставить своего коня и поставить на него.

- Я! Я приму участие в скачках, - оживился толстячок.

- Что ж…. Это можно устроить, - Барон выжидающе уставился на него. - Когда думаешь продемонстрировать свое “мастерство”?

- В последнем заезде на семь тысяч метров. Если…, - толстячек замялся. - Если Амон одолжит мне своего.

- Юм у тебя свой есть, - заметил Амон.

- Есть, - согласился Юм. - Но твой конь, мне больше нравиться.

Амон презрительно скривился:

- Проныра. Лень своего материализовывать, - он замолчал раздумывая. Поднял голову, сверкнул глазами. - Хорошо, я дам тебе своего, только чтобы посмотреть на представление, которое ты покажешь.

Юм возмутился:

- О каком представлении ты говоришь? Все будет очень и очень серьёзно.