Визит (СИ) - Голунова Светлана - Страница 152

- Не люблю мелочиться. Будь то большая услуга или пустяк, плата одна - душа. Человек, обращаясь ко мне должен знать, на что идет. И так, ты передумала и хочешь вернуться домой? Мы не будем удерживать тебя, и чинить препятствия.

- Нет, - твердо произнесла Анита, снова вскакивая с кресла.

- Нет? - не удерживалась от изумленного возгласа Светлана и, не обращая внимания на нахмурившегося Амона, сказала: - Одумайся! Ты же подписываешь свой смертный приговор!

- Тогда я навсегда останусь с мамой, - заметила Анита.

- Нет! Мать останется без тебя.

- Света! - рявкнул, обрывая Светлану Амон. - Сейчас не твое время говорить!

- Ты все равно не переубедишь меня, - добавила Анита. - Я заплачу за свидание своей душой.

Светлана с жалостью посмотрела на девушку и отвернулась. Казалось, она погрузилась в изучение золотого прибора на столе. Руки, лежащие на коленях, выдавали её волнение. Судорожно стиснув кулаки, Светлана потупила взор и была лишь молчаливым свидетелем.

- Нужно что-нибудь подписывать? - вопросительно посмотрев на Барона, спросила Анита. - Кажется, когда заключают сделки, то что-то, подписывают?

- Необязательно, - легко поведя рукой, Барон пояснил: - Подписывают на долгий срок, чтобы клиент не забыл о своем долге, а ты расплатишься сегодня. Сразу после свидания со своими родными.

- Когда я её увижу? - перебивая, спросила Анита.

- Не торопись, - скривился Дорн. - Сначала ты повторишь то, что скажет тебе Изер. Не хотелось бы мне услышать, что ты передумала, когда переговоришь с матерью. Человек часто стремиться сжульничать, приходится пресекать это в корне. Итак, если ты готова и согласна, тогда повторяй за Изером.

Зловещие слова зазвучали в воздухе. Анита послушно слово в слово повторяла все, что ей говорили, и это не заняло много времени. Закончив, Анита вопросительно посмотрела на Барона, глаза мягко излучали желтый свет. Уловив её взгляд, он с удовлетворением сказал:

- Теперь создатель не властен над тобой. Ты принадлежишь мне. Я - твой господин. Но долг платежом красен. Как зовут твою мать?

- Вы, разве, не знаете? - удивилась девушка.

Барон зловеще произнес:

- Чего же сомневаться в могуществе своего господина. Ведь её зовут Луиза, так?

- Да, - подтвердила девушка.

- И она умерла от болезни сердца.

- Да, - снова подтвердила она. Удивление снова мелькнуло в её глазах. - Да, все так и было.

- Магистр, - с почтением произнес Барон. - Я могу пригласить Луизу в этот дом?

- Зови, - кивнул Дорн, не отрывая взгляда от Аниты.

Светлана подняла голову, прекратив рассматривать свои пальцы, и с интересом стала ожидать появления Луизы.

Дверь раскрылась и в комнату вошла женщина лет сорока, с чистым и светлым лицом. Она обвела помещение отсутствующим взглядом, и в её глазах появилось осмысление, когда они остановились на Аните. Прижав руки к груди, женщина с глубокой печалью, мелодичным голосом обратилась к дочери с укором:

- Что ты наделала! Ты погубила себя! Зачем вызвала меня из мира Теней? Почему не бережешь себя? Разве я для этого произвела тебя на Свет?

Со слезами на глазах. Анита бросилась ей на шею.

- Мамочка! Мамочка не ругай меня! Зачем ты меня бросила! Я так скучаю по тебе!

Женщина сурово заметила:

- Анита, доченька моя, ты сделала большую ошибку, и, если не поздно, исправь.

- Поздно, - влез в разговор Барон, потерев ладони, заключил: - Дело сделано!

- Анита, ты хотела мне что-то сказать? - вздохнула женщина.

- Нет. Я хотела только увидеть тебя, - призналась Анита, теснее прижимаясь к женщине.

Прошло несколько минут, прежде чем Барон, рухнув в кресло и, закинув ног на ногу, со сладчайшей улыбочкой заявил:

- Время истекло. Нашу часть договора мы выполнили.

Женщина легким облачком растаяла в объятиях Аниты.

- Дело за малым, – заключил Барон, искоса поглядывая на девушку.

Пренебрежительно указав на Аниту, Дорн сказал:

- Изер, она твоя. Займись ею.

Светлана, умоляюще посмотрев на Барона, стараясь предотвратить неизбежное, по-русски сказала:

- Сир. Она так молода, неужели Вы будете жестоки с ней? Простите ей ее ошибку.

- Чтобы распоряжаться своей душой, человеку не нужно достигать совершеннолетия. С самого рождения он волен поступать так, как диктует его разум и сердце. Каждый получает сполна.

Поднявшись с кресла Дорн вышел из комнаты. Анита затравленно оглянулась вокруг, она была на грани срыва.

- Иди сюда, - позвал её Барон, похлопав рукой по колену, приказал, - садись не бойся.

Вздрогнув, девушка покорно подошла к креслу, где развалился Барон. Взяв её за руку и притянув к себе, он заставил сесть на колени.

- Не бойся, - повторил, он, одной рукой подлаживая ей спину другой, играя её пальчиками. – Видишь, мы не такие страшные, как думают большинство людей в мире.

- Вы отпустите меня? - неуверенно спросила она его.

- Конечно! О чем речь! - возмущенно воскликнул Барон и добавил: - Сейчас ты свободна от всего даже от своего долга. А пока, закрой глаза и погрузись в негу жизни. Почувствуй, что ты жива каждой клеточкой тела.

Девушка, подчиняясь, закрыла глаза, и легкая улыбка заиграла на ее губах.

Барон продолжал говорить, поглаживая спину:

- Вспомни все светлые моменты в своей жизни. Все то, что принесло тебе радость и счастье.  Все хорошее. Ощути ещё раз всю радость бытия.

Барон еще что-то шептал на ухо, и Анита закрыв глаза, весело улыбалась. Она не видела того, что видела Светлана.

Тело Аниты стало излучать голубоватое сияние, похожее на туманную дымку. Но сияние недолго задержалось у Аниты. Руки Изера казалось, поглощали и впитывали голубоватый туман, засасывая его ладонями. Особенно сильно сияние входило в руку, которой Изер поглаживал спинку девушки. Видимые визуальные волны энергии покидали Аниту и дьявол подобно вампиру, забирал их в себя, не останавливаясь и жадно впитывая. Тело постепенно стало усыхать. Кожа пожелтела и стала похожей на пергамент. Улыбка Аниты приобрела хищный овал с торчащими из-под высохшей губы зубами, мышцы и кожа настолько ссохлись, что казалось череп, обёрнут тонкой бумагой, и лишь глаза выпирали из глазниц. Последний вздох девушки и глазные яблоки погрузились внутрь черепа. На коленях Изера восседала мумия, скаля в злой усмешке молодые зубы. Сияние померкло.