Допустимые потери - Шоу Ирвин - Страница 46

Совершенно машинально он зашагал в сторону Пятой авеню. Был прекрасный весенний вечер. На западе еще не погасло розовое сияние. Люди, освободившись от дневных забот, тайно радовались обретенной свободе и тем удовольствиям, которые ждали их вечером.

Некоторое время они шли молча. Девушка думала о чем-то своем, покусывая губы.

– Итак, почему мне грозят серьезные неприятности? – спокойно спросил Деймон.

– Я сделала нечто ужасное. Непростительное. Надеюсь, однако, что вы меня поймете. – Она говорила, как напуганное дитя.

– И что же ужасное вы совершили?

– Я говорила вам о моем любовнике… о том, которому за пятьдесят… Брокер… На Уолл-стрит.

– Ну и что?

– Его фамилия Эйзнер.

– Я не знаком с этим человеком, – резко бросил Деймон. – Какое он может иметь ко мне отношение?

– Он сказал, что собирается вас убить, – ответила Мелани. – Вот какое он имеет к вам отношение!

Деймон остановился и посмотрел на девушку:

– Это, конечно, шутка, не так ли?

– Какие могут быть шутки?

– Но с какой стати человек, которого я никогда не видел, вдруг решил меня убить? – не веря своим ушам, спросил Деймон.

– Он жутко ревнив. До безумия. Может, это из-за платиновой пластинки, которую ему поставили после Кореи…

– Но я же никогда… Хочу сказать, что с вами у меня… – заикаясь, пролепетал Деймон.

– Я сказала ему, что между нами все было. Сказала, что вы потеряли голову, так же как и я.

– Но почему, ради всего святого, вы это сделали? – Произнеся вопрос тоном холодной ярости, Деймон с удовлетворением заметил, что его тон и вид заставили девушку испуганно от него отпрянуть. Но он грубо рванул ее к себе.

– Он дал мне пощечину на вечеринке. – Она уже рыдала. – Ему показалось, что я с кем-то флиртую. Там было человек двадцать. – Тон ее вдруг стал жестким и вызывающим. – Я никому не позволю лупить меня по щекам и оставаться безнаказанным. Ни единому человеку! Я хотела причинить ему боль и смогла сделать это. Ваше имя первым пришло мне на ум. Он знает, кто вы, и ему известно, что вы значительно старше его. Это добавило соли на рану.

– Отлично сработано, – язвительно произнес Деймон. – Теперь вам ничего не остается, кроме как вернуться к этому идиоту и все объяснить. Сказать, что вы наврали, что между нами ничего не было и никогда не будет. В последнем я абсолютно уверен. Пусть он отложит свой проклятый пистолет, перестанет валять дурака и шагает к себе на Уолл-стрит.

– Это не поможет, – шмыгая носом, ответила она, став еще больше похожей на маленькую растерянную девочку. – Вчера вечером я призналась ему, что соврала. Он не поверил. Молча сидел в гостиной и смазывал автоматический пистолет, который приволок из Кореи.

Деймон глубоко вздохнул и мрачно заметил:

– Ну хорошо, если он на этом так зациклился, можете вечером сказать ему, что завтра ровно в полдень я буду расхаживать безоружным в квартале к северу от этого места, у входа в универмаг «Сакс». Пусть солдаты открывают огонь. А сейчас, – продолжил он с холодной яростью, – оставьте меня в покое и впредь не смейте ко мне приближаться!

Он отпустил ее руку и зашагал по улице к своему дому.

На следующий день, точно в двенадцать часов, он появился на углу Пятой авеню и Сорок девятой улицы. Денек был солнечным и теплым, и девушки из ближайших контор, воспользовавшись перерывом на ленч, высыпали на улицу. Дамы сновали туда-сюда через сверкающие двери бутиков. Как бы желая подтвердить приход весны, многие облачились в яркие наряды. День и час совсем не годились как для того, чтобы поджидать жертву с пистолетом в руке, так и для того, чтобы готовиться к расстрелу.

Деймон расправил плечи и подчеркнуто медленно прошел вдоль квартала. Это заняло у него четыре минуты. Никто к нему не обратился. Выстрелов не последовало. Мелодрама, презрительно подумал он. Спектакль. Надуманная любовная игра. Честолюбивая молодая девица – не совсем в себе – прикидывается современной и взрослой. А несчастный сукин сын с платиновой заплаткой в башке чистит пистолет, чтобы произвести на нее впечатление.

На Шестьдесят третьей улице находился прекрасный ресторан, и Деймон направился туда, наслаждаясь весенним солнцем, любуясь роскошными витринами и радуясь ярким нарядам женщин. В ресторане он ублажил себя чрезвычайно дорогим ленчем и полной бутылкой вина…

Деймон вдруг увидел перед собой пустой стакан. Что за дьявол, подумал он и заказал еще одну порцию. Он прекрасно понимал, что сегодня работать уже не будет и если хочет дотянуть до вечера, то сделать это сможет лишь с помощью виски.

Со времени разговора на Пятой авеню он не видел Мелани Дил и ничего о ней не слышал. Их последняя встреча состоялась более года назад. Деймон так и не увидел мистера Эйзнера – брокера с Уолл-стрит, с платиновой заклепкой в голове, с пистолетом в руках и с грудью, увешанной медалями. Постановка «Яблока для Елены» так и не состоялась, а автор все еще переписывал первый акт.

Тем не менее, коль скоро этот тип объявил о своем намерении убить его (хотя и не явился к «Саксу», чтобы реализовать угрозу), пожизненной гарантии безопасности быть не может. Глупая бойскаутская бравада казалась ему тогда большой победой, и он получил огромное удовольствие от великолепного ленча. Теперь-то он понимал, что любой человек дважды подумает, прежде чем отправится убивать соперника в ясный полдень, среди толпы людей на главной улице Нью-Йорка. Совершенно ясно: он постарается дождаться более благоприятного момента и подыскать менее людное место, при этом подогревая в себе жажду мести. Ревность – одно из наиболее навязчивых чувств, и она не может появиться и исчезнуть в течение суток. Деймон был уверен, что лейтенант Шултер с интересом выслушал бы рассказ об этом герое корейской войны. «Брокер заслужил место в списке моих личных врагов, – думал Деймон. – Возможно, и Мелани Дил – такая взбалмошная и непредсказуемая – тоже должна присутствовать в этом перечне. Так или иначе, но одного телефонного звонка она вполне стоит».

Он начал рыться в карманах в поисках мелочи, и тут его осенило: мистер Эйзнер был не единственным угрожавшим ему человеком. Мелани Дил упоминала о словах Гилдера на премьере спектакля «Мужчина плюс мужчина». Продюсер дал клятву разорить Деймона и с этой целью стал распускать о нем грязные слухи и перекупать клиентов. В итоге у него ничего не вышло, и провал этот, разъедая душу, вполне мог подвигнуть Гилдера на более решительные действия. Деймон отмахнулся от его угроз и, возможно, совершил ошибку. В его положении нельзя отмахиваться ни от какой версии – даже самой невероятной. А возможности юного и к тому же слабоумного богача, ранее едва не угодившего в тюрьму за преступное нападение с целью убийства, тем более нельзя игнорировать. У этого человека с уязвленным самолюбием хватит средств для того, чтобы прибегнуть к услугам наемного убийцы.