Богач, бедняк... Том 1 - Шоу Ирвин - Страница 106

– Это не дом, а редакция городской газетенки, черт бы ее побрал!

Гретхен сразу отметила недовольное выражение на лице Рудольфа, когда тот быстро оглядел ее комнату. Может, сейчас, в эту минуту, он сравнивал ее с той дисциплинированной и слишком аккуратной девушкой, какой она была в девятнадцать лет? Вдруг Гретхен почувствовала беспричинную вспышку гнева из-за своего безукоризненно одетого, такого благопристойного брата. «У меня на руках семья, – мысленно оправдывалась она, – я зарабатываю себе на жизнь сама, не стоит забывать об этом, дорогой братец!»

Повесив с подчеркнутой аккуратностью, чтобы чуть сгладить неприятное впечатление от беспорядка в комнате, пальто и шарф на вешалку, она сказала Билли:

– Иди к себе наверх делать уроки.

– Ах, да, – вздохнул Билли, скорее для проформы, а не из-за желания остаться в компании взрослых.

– Иди, иди, Билли!

Сын с искренним удовольствием пошел к себе наверх, но изобразил при этом такой несчастный вид, как будто ему ужасно этого не хотелось.

Гретхен достала бокалы.

– Ну, по какому случаю пьем? – весело спросила она Рудольфа, открывавшего первую бутылку.

– Мы наконец добились своего, – сообщил ей Рудольф. – Сегодня состоялось официальное подписание документов. Теперь мы сможем пить шампанское всегда – утром, днем, вечером, когда угодно, пить до конца жизни.

Он наконец вытащил тугую пробку и стал разливать шампанское по бокалам, искрометные пенистые брызги фонтаном падали ему на руку.

– Просто замечательно, – воскликнула Гретхен, хотя так и не поняла до конца, как это Рудольфу удалось без посторонней помощи проникнуть в область крупного бизнеса.

Они чокнулись.

– За процветание корпорации «Д. К. Энтерпрайсиз» и председателя совета директоров, – предложил тост Джонни. – Самого молодого из всех новых магнатов!

Оба они засмеялись, но все равно чувствовалось, что нервы у них напряжены. Как это ни странно, но они напоминали Гретхен людей, которым чудом удалось уцелеть после дорожного происшествия, и теперь они истерически поздравляли друг друга со счастливым исходом.

Рудольф не мог сидеть на месте. Он все время ходил по комнате с бокалом в руке, открывал книжки, разглядывал ее письменный стол с царящим на нем беспорядком, торопливо перелистывал газеты. Какой-то нервный, загнанный, с лихорадочно блестящими глазами и провалившимися щеками.

Джонни являл собой полную противоположность Руди: полнощекий, гладенький, спокойный и собранный. Теперь, после нескольких глотков шампанского, вид у него был довольный, даже сонный. Он, конечно, куда лучше был знаком с миром денег, чем Рудольф, знал, куда и как их лучше вкладывать, и всегда был готов к неожиданным поворотам судьбы.

Рудольф включил радиоприемник как раз посередине исполняемой первой части «Императорского вальса» Иоганна Штрауса.

– Послушай, они играют наш гимн, – сказал он, обращаясь к Джонни. – Музыка в честь миллионов.

– Не заноситесь, ради бога, – воскликнула Гретхен. – Вы, ребята, заставляете меня чувствовать себя нищенкой.

– Если бы у твоего Вилли было побольше мозгов, – сказал Джонни, – то он бы выпросил, занял или, наконец, украл деньги и вложил бы их в «Д. К. Энтерпрайсиз». Я не шучу. Трудно даже представить, как высоко взлетит эта компания. Предела нет.

– Вилли слишком горд, чтобы у кого-то просить деньги, его слишком хорошо знают, чтобы дать ему в долг, и он слишком труслив, чтобы украсть их.

– Что ты, Гретхен, какие ужасные вещи ты говоришь о моем друге, – сказал Джонни, притворяясь, что шокирован ее словами.

– Когда-то он был и моим другом, – печально парировала Гретхен.

– Выпей еще шампанского, – предложил он. Она кивнула, Джонни налил.

Рудольф поднял с ее стола листок бумаги.

– «Век лилипутов», – прочитал он вслух. – Что это за заголовок?

– Я хотела написать статью по поводу одной новой телепрограммы этого сезона, – ответила Гретхен, – но потом занялась чем-то другим. Прошлогодние пьесы, пьесы нынешнего года, куча новых романов. Деятельность кабинета Эйзенхауэра, вопросы архитектуры, общественная нравственность, проблемы образования. Я просто в ужасе от того, чему учат Билли в школе, и, вероятно, это меня и подвигло на обличительные статьи.

Рудольф прочитал первый абзац.

– Ты довольно резка, – прокомментировал он.

– Мне платят за то, чтобы я всех ругала, – оправдывалась Гретхен. – Это мой рэкет, так и знай!

– Ты что, на самом деле считаешь, что все так безнадежно? – спросил Рудольф. – Или притворяешься?

– Я стараюсь быть искренней. – Она опять протянула свой бокал Джонни.

В это время зазвонил телефон.

– Это, наверное, Вилли хочет предупредить, чтобы его не ждали к ужину, – сказала Гретхен.

Она подошла к своему столу, сняла трубку.

– Алло, – произнесла она заранее обиженным голосом, затем недоуменно посмотрела на брата: – Минутку, – и передала трубку Рудольфу. – Это тебя.

– Меня? – вздрогнул от неожиданности Рудольф. – Никто не знает, что я здесь.

– Но просят мистера Джордаха.

– Слушаю, – сказал в трубку Рудольф.

– Это Джордах? – осведомился хрипловатый, приглушенный голос.

– Он самый.

– Это Эл. Я поставил за тебя пять сотен на сегодняшний вечер. Неплохие деньги. Ставки семь к пяти.

– Минутку, – сказал Рудольф, но в трубке уже послышались гудки. Рудольф молча смотрел на нее. – Странно. Какой-то незнакомый парень, назвался Элом. Он сказал, что поставил за меня пятьсот долларов, и ставки – семь к пяти. Гретхен, может, ты тайком увлекаешься азартными играми?

– Никакого Эла я не знаю, – сердито ответила она. – К тому же у меня нет таких денег, и он просил мистера Джордаха, а не мисс Джордах. – Она печаталась под своей девичьей фамилией – Г. Джордах, и телефон числился под фамилией Джордах в справочнике Манхэттена.

– Какая-то чепуха, – сказал Рудольф. – По-моему, я никому не давал этого телефона, не так ли? – спросил он у Джонни.

– По-моему, нет, – подтвердил его приятель.

– Что за чертовщина, – вздохнул Рудольф. – Сколько же Джордахов живет в Нью-Йорке? Тебе когда-нибудь приходилось встречать здесь однофамильцев?

Гретхен покачала головой.

– Где этот проклятый справочник?

Гретхен показала ему, где он лежит. Рудольф раскрыл его на букве «Д», полистал.

– «Т. Джордах, – прочел он. – Западная Девяносто третья улица». – Он медленно закрыл толстую книгу и отложил ее в сторону. – Т. Джордах, – задумчиво повторил он, обращаясь к Гретхен. – Неужели это он? – спросил он ее.

– Думаю, что нет.

– О чем это вы говорите? – недоуменно спросил Джонни.

– Дело в том, что у нас есть брат, которого зовут Томас, – объяснил Рудольф.

– Гадкий утенок в нашей семье, – добавила Гретхен. – Настоящее исчадие ада. Джордахи – удивительно сплоченная семья, – с иронией сказала она.

После напряженного рабочего дня выпитое шампанское подействовало быстро, и она прилегла на кушетку и вдруг вспомнила, что с утра еще ничего не ела.

– Чем он занимается, твой брат? – спросил Джонни.

– Бог его знает. Не имею ни малейшего представления, – ответил Рудольф.

– Если он занимается прежними делишками, – вмешалась в разговор Гретхен, – то в данный момент наверняка скрывается от полиции.

– Сейчас выясним, – сказал Рудольф, снова открывая телефонный справочник на странице, где был указан номер телефона Т. Джордаха. – Это на Западной Девяносто третьей улице.

Он набрал номер. Ему ответил женский, довольно молодой голос.

– Добрый вечер, мэм, – поздоровался Рудольф, стараясь говорить бесстрастным, официальным тоном. – Можно ли поговорить с мистером Томасом Джордахом?

– Нет, нельзя, – ответила женщина на том конце провода. У нее было приятное, высокое сопрано. – А кто его спрашивает? – Теперь в ее голосе послышались подозрительные нотки.

– Один его приятель. Он дома?

– Дома. Но он спит, – раздраженно ответила она. – Сегодня вечером у него бой. И у него нет времени болтать с кем-то по телефону. – Она швырнула трубку.