Любовь вне правил - Крауновер Джей - Страница 40

Я уставился на отца, как на пришельца. От холода у меня онемели ноги, но в ушах гулко билась кровь.

– Ты никогда раньше такого не говорил. Обычно просто злился, выходил из комнаты и предоставлял маме со мной расправляться.

– Мне всегда было трудно найти с тобой общий язык, Рул. К Рому я относился как к товарищу, Реми всегда всем нравился, а ты… ты шел своим путем с детства, и я думал, что ты не нуждаешься ни в какой моей помощи, чтобы добиться цели. Твоя мать гораздо слабее, чем я думал, и, хотя я понимал, что события последних нескольких лет никому не пошли на пользу, но упорно надеялся, что она как-нибудь справится. Чем суровее мы становились, тем яростнее ты отбивался. Ты никогда не подпускал мать к себе так, как ей хотелось, и я вижу теперь, сколько боли мы тебе причинили. Мне следовало поставить точку уже давным-давно.

– Она жалеет, что я не Реми.

Сказать это вслух было все равно что раскрыть многолетний, тщательно охраняемый секрет.

Отец кашлянул и потер руки.

– Она мечтала, чтобы с тобой было так же легко. Реми не спорил, не создавал проблем, он просто плыл по течению. Ром знал, что мы против его вступления в армию, но все-таки ушел, потому что он упрям и мечтает сделать мир лучше. А ты никогда не отличался добродушием и уступчивостью. Ненавидел правила, которыми тебя окружали. Ты всегда был оригинальной творческой натурой, но мы совершенно не понимали друг друга – если тебе говорили идти налево, ты поворачивал направо… У Марго не осталось сына, которым она могла бы управлять и командовать. Ей хотелось кого-то опекать… Реми никогда не возражал против опеки – и Шоу тоже, но теперь девочка выбрала в союзники тебя, и Марго быстро покатилась по наклонной…

– Папа, я не могу вернуться. Не сейчас. Спасибо за поддержку – и мне очень жаль, что ты не сказал все это несколько лет назад. Тогда, может быть, я вел бы себя получше и не так часто принимал сомнительные решения. Но больше я не намерен быть для матери козлом отпущения.

Он вздохнул и посмотрел на дверь, откуда с мрачным видом вышел Ром.

– Похоже, ты не один так думаешь.

– И Шоу тоже. Я не позволю маме превращать ее в пешку.

– Согласен. Шоу для меня как родная.

Вид у Рома был мрачный. Мои глаза под влиянием сильных чувств становились серебристыми или серыми, а у брата блистали ярко-синим.

– Она совсем рехнулась. Отец, я серьезно. Ей нужны лекарства и хороший врач. Просто не верится, что она наговорила Рулу.

Отец снова вздохнул и переступил с ноги на ногу. С его плеч посыпался снег.

– Знаю, сын. Сам только что сказал Рулу, что проблема серьезнее, чем я думал.

– Я пробуду здесь две-три недели. Постарайся объяснить матери, что я больше не приеду, если она не приведет мозги в порядок. Я пытался ей сказать, а она продолжает твердить, что Рул настраивает против нее всех близких. Мама прямо в злодеи записала родного сына. И терпеть я не намерен.

– Вы оба хорошие мальчики. Позаботьтесь пока о себе, а я займусь вашей матерью. Я вас обоих люблю. Только не бросайте нас.

Мы обнялись, а потом я и Ром сели в машину. Пришлось включить мотор на несколько минут, чтобы кабина нагрелась, и, пока мы ждали, я задумчиво смотрел в стекло, а Ром рассказывал. Мамина реакция на наш неожиданный визит потрясла его. А меня нет. Зато я был ошеломлен тем, что сказал отец. Я не помнил, когда в последний раз кто-нибудь говорил мне, что любит не только моих братьев. Ощущение оказалось удивительно приятным.

– Ты поведешь машину Шоу или как? Раз уж такая погода.

– Да. Я знаю, как ты водишь, братец. До Денвера ты в спортивной машине живым не доберешься.

Ром был прав. Я хотел вернуться целым и невредимым, потому что предстояло еще купить Шоу телефон, забрать ее с работы и провести вместе ночь. Я хотел, чтобы она шептала на ухо мое имя. Я еще сомневался, но это теплое чувство в груди уж очень напоминало любовь.

Глава 12

Я пыталась разобраться с новым телефоном. Вместо того чтобы купить мобильник той же модели, что и сломанный, Рул привез самую новую версию со всеми прибамбасами, в десять раз сложнее, чем раньше. Я пыталась написать Эйден, что опаздываю на ланч, потому что нас задержали на лекции. Последние две недели мы с Эйден пересекались не более чем на пару минут зараз, вот и решили наконец встретиться, чтобы обменяться новостями. Она по-прежнему вела себя как-то странно. В промежутках между ночевками у Рула, его визитами к нам и необходимостью постоянно помнить о том, чтобы не столкнуться с Гейбом, я никак не могла перехватить подругу и разговорить.

Я вошла в новый ритм. По будням жила у Рула, на Кэпитол-Хилл, потому что оттуда было ближе до бара, и он охотно заходил пропустить стаканчик под конец моей смены. Они с Луи стали добрыми приятелями. Когда я ходила на занятия или волонтерила, мы с Рулом иногда обедали вместе, но чаще встречались вечером и ночевали у меня. Я решила отказаться от смены в субботу, чтобы проводить с Рулом хоть один свободный вечер. Ему нравилось развлекаться где-нибудь в пятницу и в субботу с друзьями, и я подумала: надо дать Рулу возможность оттянуться в мужской компании, пока я работаю. И потом, после того как я долго работала, не разгибаясь, особенно приятно было иметь в своем распоряжении выходной день, чтобы ходить за покупками или в кино. Жизнь с Рулом научила меня ценить время – теперь я проводила его, делая не только то, что требовалось, но и то, что хотелось. Отчасти поэтому я чувствовала себя вправе игнорировать родительские звонки, которые не прекращались после моего возвращения из Бруксайда.

Наконец я отправила Эйден сообщение и получила ответ, в котором говорилось, что она нашла столик и сделала заказ для нас обеих. В кафе было битком набито. Эйден сидела у окна, сосредоточенно уставившись в телефон. Компания каких-то придурков за соседним столиком пыталась привлечь ее внимание громкими разговорами и смехом, но Эйден не обращала на парней внимания. Я соскучилась по нашей болтовне, надеялась узнать, что же не давало ей покоя в последний месяц. Но в то же время я прекрасно понимала, что в последнее время вела себя не как лучшая подруга.

Я села рядом и принялась за кофе, который она заказала. Эйден отложила телефон.

– Сегодня утром я чуть не увидела твоего парня голышом.

Я засмеялась, увидев выражение ее лица.

– Даже не знаю, что сказать… приятного аппетита.

Эйден наморщила нос.

– Он совершенно не стесняется.

– Ты же знаешь Рула.

Она взяла свой стакан и взглянула на меня поверх него.

– Похоже, ему легко живется. Интересно, как тебя не отвлекают его татуировки. Я бы, наверное, только и делала, что рассматривала картинки, вместо того чтобы заниматься чем-нибудь интересным.

– Это весело.

– Да уж наверное… – Подруга мечтательно смотрела куда-то вдаль, и я не могла упустить такую возможность.

– Ну же, Эйден, рассказывай, что с тобой творится в последнее время. Я признаю, что по уши погрязла в своих делах, но я вижу, что ты переменилась. Все время такая грустная, это совсем на тебя не похоже.

Ее глаза цвета виски перебежали туда-сюда, и наконец Эйден уперлась взглядом в стол. Она поставила стакан и пальцем провела по краю.

– Не знаю… то есть знаю, но не совсем…

Я молча наблюдала за ней, не понимая, о чем речь.

– Я привыкла считать, что у меня все схвачено. Учеба, парни, мое будущее и так далее. Я всего добилась с нуля, и ни на кого не оглядывалась, потому что стояла на правильном пути и шла к великой цели… а теперь сама и не знаю.

– Что случилось?

– Тем вечером в баре, когда Джет отвез меня домой… я буквально бросилась ему на шею.

Я увидела, как Эйден вздрогнула.

– Он довольно вежливо со мной обошелся, но сказал, что я не в его духе и что такие хорошие девушки, как я, заслуживают лучшего.

– Очень благородно и мило со стороны Джета. Но ничего такого уж критического я не вижу.

– В том-то и дело, Шоу. Я теперь хорошая девушка, но ты понятия не имеешь, как я жила раньше, пока не переехала в Колорадо. Дома, в Кентукки, я отрывалась по полной. Ходила по вечеринкам, влезала в неприятности, парней у меня было море, – короче говоря, бардак, куда ни кинь. Я каким-то чудом поступила в колледж и уехала, но в душе осталась прежней девчонкой… и когда Джет мне отказал, я чуть не тронулась умом. Он такой клевый, он играет в группе, и я страшно, страшно злилась, когда он меня отшил из-за того, что я, блин, хорошая девушка! Не хочу я быть хорошей девушкой! И с тех пор я давлю ее в себе.