Девственница - Деверо Джуд - Страница 44

Теперь у него не было нужды медлить, и его страсть к Джуре пылала ярким пламенем. Он смотрел на ее голые ноги добрых два часа и думал только о том, чтобы снова взять ее, но остерегался сказать об этом, поскольку англичанки, по крайней мере те, которых он знал, обожали притворяться девственницами при каждом новом соитии.

Но Джура была ланконийкой и поэтому говорила то, что думала, поступала в соответствии со своей верой и добивалась всего, о чем мечтала. Он мог не волноваться, что она когда-нибудь обманет его. Скорее уж Джура всегда скажет ему в лицо, прав он или нет.

После их первой ночи, когда Роуан так напугал и обидел ее, причинив боль, он боялся, что она больше не захочет лечь с ним в постель. Но похоже, теперь она готова передумать.

Он самодовольно улыбнулся.

– А теперь, моя ненасытная крошка, позволь дать тебе несколько уроков, – прошептал он и, подняв ее, насадил на свою плоть. По ее лицу разлилось сначала удивление, потом чистейшее наслаждение. По крайней мере, в любви она никогда не станет считать его глупцом. Это единственная область, где он знает все, а она – ничего.

Но уже через секунду он понял, как ошибался. Джура оказалась не только сильной и сообразительной, но и чувственной и изобретательной в любовных играх, – изобретательной настолько, что Роуан и не мечтал о таком счастье. Он нечасто встречался с женщинами, поскольку старый Фейлан считал воинскую муштру куда более важной, чем упражнения в постели. Кроме того, любовницами Роуана обычно были женщины пресыщенные, желавшие похвастаться, что переспали с красивым принцем. Они вынуждали Роуана трудиться за двоих.

– Джура, – прошептал он, гладя ее упругие, гладкие бедра, пока она поднималась и опускалась на нем. Ему казалось, что сейчас он умрет от наслаждения.

Наконец он осознал, что больше не выдержит, и, крепко прижимая к себе Джуру, бросил ее на спину и закончил несколькими глубокими, отчаянными выпадами, сотрясаясь от граничившего с болью экстаза. При этом он так сильно стискивал Джуру, что та вскрикнула.

– Ты сломаешь меня, – пожаловалась она, стараясь ослабить его хватку.

– Нет, – хмыкнул он, – просто согну, чтобы сунуть в свой карман, и стану вынимать, только когда ты становишься Джурой-у-воды.

– Но я всегда ею оставалась, – возразила она, прильнув к нему. Роуан широко зевнул.

– Может, ты привыкла спать на полу. Но я предпочитаю кровать. – Он подхватил Джуру, как ребенка, игнорируя все возражения, и уложил в постель. Натянул одеяло на нее и себя, обнял Джуру и тут же заснул.

В отличие от Джуры. И разум, и тело еще не приспособились к новым ощущениям, и сна не было ни в одном глазу. Как только дыхание мужа стало ровным, а тело расслабилось, Джура сползла с постели, подобрала с пола его тунику, накинула на себя и вышла из шатра.

Прохладный ночной ветерок обдувал лицо и голые ноги, и Джура, залюбовавшись луной, улыбнулась и обхватила себя руками. Наконец-то она больше не девственна! Так вот что она чувствовала в тот день, когда впервые встретила Роуана у реки. То, чего так и не сумела познать в объятиях Дейра. Если бы только с Роуаном она могла испытывать те же безмятежность и спокойствие, что в присутствии Дейра!

Постепенно она замерзла и вернулась в шатер. И долго смотрела в лицо крепко спавшего Роуана, чья рука была доверчиво повернута ладонью вверх. Должно быть, она оказалась неосторожна, и он услышал шум, потому что пошевелился и протянул руки.

Протянул руки к ней!

Она с улыбкой задула свечи и легла рядом.

И проснулась от того, что кто-то щекотал ей нос. Подскочив от неожиданности, она открыла глаза и увидела Роуана, наклонившегося над ней и водившего по носу ее же длинной прядью. Сначала она растерялась при виде мужчины в своей постели, но тут же, припомнив события прошлой ночи, покраснела.

Роуан понимающе улыбнулся.

– Доброе утро, жена, – прошептал он, нежно целуя ее. – Какие развлечения ты приготовила для меня сегодня? Бьюсь об заклад, ты не переплюнешь вчерашний день, когда, раздобыв бархатное платье, заманила меня в эту пещеру наслаждений. Знай я, что ты так приревнуешь к Брите, позаботился бы о том, чтобы она посетила нашу свадьбу.

– Я не ревновала! – негодующе заявила Джура, не привыкшая к тому, что над ней подшучивают. – И ни о чем таком не думала! Твоя сестра сказала, что мне следует попытаться выглядеть как настоящие англичанки, чтобы… чтобы…

Она смущенно усмехнулась.

– Чтобы?.. – осведомился Роуан с невинным видом.

– Брита не имеет к этому никакого отношения. Если хочешь повсюду таскаться за этой старухой, как домашняя собачонка, дело твое.

Она хотела откатиться от него и встать с постели, но он крепко ее держал.

– Брита вовсе не стара. Она – прекрасная могущественная женщина, а такая власть, как у нее, привлекает мужчин, особенно королей вроде меня.

– Она не так прекрасна, как я! – почти завопила Джура, но заметила по лицу Роуана, что тот подсмеивается над ней, и понизила голос. – Брите повезло, потому что я спасла ее от скучного вечера и еще более скучной ночи!

Она сделала вид, что зевает.

– Может, Брита нашла себе крепкого ланконийского любовника, такого же красивого и чувственного, как Дейр?..

– Дейр! – ахнул Роуан. – Да я мог бы одной рукой переломить этого тощего, уродливого, маленького…

Он вдруг осекся, сообразив, что она платит ему той же монетой.

– Я знаю, как наказать тебя! – свирепо воскликнул муж, и не успела она опомниться, как он набросился на нее и принялся щекотать. Джура извивалась, визжа от смеха, но не пытаясь освободиться.

Постепенно Роуан осознал, насколько соблазнительны ее телодвижения, и совершенно забыл, что «наказывает» жену. Через секунду они уже целовались так жадно, словно не видели друг друга целый год. Поцелуи привели к более жарким ласкам, после которых они впали в короткий, но глубокий сон.

Пробудило их урчание в желудке Роуана.

– Не хочу уходить отсюда, – признался он, привлекая к себе жену. – За стенами шатра бушует мир. Брита, вне всякого сомнения, уже объявила войну ириалам, и виноват во всем я, поскольку не проследил за ней.

Его тон был так мрачен, что она чмокнула его в нос, пытаясь утешить, но тут же подняла голову:

– Кто-то едет.

Роуан немедленно вскочил, набросил на плечо одеяло, чтобы скрыть наготу, и схватился за меч.

– Оставайся здесь, – велел он Джуре. – И не вздумай ослушаться.

Оказалось, что явился Ксанте, который весело уставился на Роуана, обнаженного, если не считать волочившегося по полу одеяла, но зато с мечом в руках.

– Хорошо, что я не враг, – заметил он. – Ты далеко не сразу меня услышал.

– Что случилось? – мрачно осведомился Роуан. – Я кому-то понадобился?

Ксанте чуть помедлил, прежде чем ответить:

– Ты никому не понадобился. Просто твоя сестра послала тебе еду и одежду для Джуры.

В ответ на вопросительный взгляд Роуана он слегка вскинул брови.

– Она, похоже, считает, что одежда Джуры к утру непременно окажется разорванной.

Роуан смущенно вспыхнул, зато Ксанте расплылся в улыбке. Роуан проклял свою светлую кожу и злорадство ланконийца, но взял у Ксанте корзины.

– Как Брита? Не сердится, что я не был с ней прошлой ночью?

– Прошлой ночью в ее шатер вошел молодой Джералт… и до сих пор не вышел. Мы, ланконийцы, вполне способны самостоятельно предпринять что-то, братец.

– Братец? – удивился Роуан.

Лицо Ксанте мигом ожесточилось, словно в предвкушении ссоры или даже драки.

– Я женился на твоей сестре вчера вечером, – почти вызывающе бросил он.

Роуан просиял и счастливо рассмеялся.

– А мне кажется, что мы, англичане, не так уж беспомощны. Вижу, она заставила тебя принести еду и одежду наутро после свадьбы! Неужели не мог удержать ее в постели сегодня утром?

Настал черед Ксанте смущаться. Немного придя в себя, он объявил:

– Здесь еды на два дня, и тебе ни к чему возвращаться в деревню. Через девять месяцев после вчерашней ночи родится много детей. Доброго вам утра, а мне пора. Нужно позаботиться о появлении собственных наследников.