Девственница - Деверо Джуд - Страница 36

– Как от этого уродца Тала родился такой красавец, как ты? – кокетливо спросила она, жадно взирая на его волосы.

– Моя мать была очень красива, – поспешно ответил он. – Твой сын Дейр, конечно, приедет на свадьбу. Ты, должно быть, ждешь не дождешься встречи с ним.

– Я не могу дождаться, когда увижу тебя всего, без одежды, в нашу брачную ночь.

– Дейр тоже увидит Джуру в брачную ночь… – пробормотал Роуан. Брита рассмеялась.

– Никто не позволит ей выйти за моего сына. Дейр – принц и, если окажется достаточно сильным, возможно, наследует мой трон. Он не посадит рядом с собой женщину, которую когда-то отверг король. Что это за женщина, которая не может заставить столь пылкого мужчину желать ее?! Она совершенно бесполезна и никому не нужна.

Роуан открыл рот, чтобы защитить Джуру, но благоразумно промолчал и улыбнулся Бритте.

– Но Дейр любит ее, а она – его. Они росли вместе и, думаю, предназначены друг для друга.

Он попытался не выказать неприязни к Дейру, хотя это было нелегко. Брита окинула его расчетливым взглядом.

– Неужели тебе небезразлична женщина, которую ты отказался уложить в постель? По ириалскому закону и закону всей Ланконии, если женщину бросает муж, потому что она неугодна ему, отвергнутая супруга не имеет права выходить за другого, кто выше ее по положению. Повторяю: мой сын – принц и никогда не был женат. Джура не может стать его женой.

– Джура этого не знает, – обронил Роуан.

– Ну разумеется, знает! – усмехнулась Брита. Ее лицо мгновенно изменилось. – Или ты хочешь отказаться от нашего договора?

Она остановила лошадь, и сзади послышались недоуменные голоса не знавших что делать людей.

– Если намерен оставить себе эту женщину, скажи мне сейчас! – прошипела она, не скрывая ненависти во взгляде. – Я не собираюсь отдавать своих людей какому-то пришлому королю и его жене-ириалке. Либо я стану королевой всей Ланконии, либо немедленно возвращаюсь в город.

В эту минуту Роуан понял, что Джура права: Брита собирается в одиночку править Ланконией. Женщина, оставившая сына в руках врага, не задумается убить мужа, ставшего на пути к ее цели.

Он ослепительно улыбнулся Брите, взял ее руку, поцеловал ладонь и, глядя сквозь ресницы, понизил голос:

– Иметь дитя, когда я могу получить женщину?

Брита мгновенно успокоилась, и он понял, как огромно ее тщеславие. Джура вдвое младше Бриты и, на взгляд Роуана, вдвое красивее, но Брита готова поверить, что мужчина может предпочесть ее Джуре. Возможно, некоторых мужчин могут привлечь опыт и власть Бриты, но Роуан не собирался состязаться со своей женой.

Брита улыбнулась и тронула лошадь.

– Из нас выйдет прекрасная пара. Может, не стоит ждать брачной ночи, чтобы попробовать друг друга?

Роуан улыбнулся одними губами.

– Расскажи, как такая прекрасная женщина, как ты, сумела взять власть над вателлами?

Он верно предположил, что эта женщина любит поговорить о себе. Она пустилась в длинное повествование, что дало Роуану время подумать.

Значит, Джура не могла выйти за Дейра и прекрасно знала об этом!

– Великолепно, – пробормотал он в ответ на очередное самовосхваление Бриты.

Если Джура не может выйти замуж за Дейра, значит, хочет расторгнуть брак с Роуаном по другой причине: либо чтобы дать ему свободу, либо потому, что действительно ненавидит. Но в последнее он не мог поверить. Женщина не может так отвечать на прикосновения человека, которого ненавидит!

– Ты так же умна, как и красива, – бросил он Брите.

Может, все дело в его обете? Но должна же она понимать смысл рыцарских обетов? Каждая англичанка поняла бы его! Англичанки мечтали, чтобы рыцари давали им обеты.

Но Джура не англичанка.

При мысли об этом Роуан едва не остановил лошадь. Если Джура не поняла смысла его обета, что же подумала, когда он отказался спать с ней?

Брита положила руку на плечо Роуана.

– Такой сильный, – пробормотала она. – Нам будет хорошо в постели. Надеюсь… у тебя все в порядке по этой части? Дело в жене, которая тебе не угодила?

Роуан недоуменно моргнул.

– Я могу спать с женщинами, – ответил он наконец.

– Никакого увечья? Даже на твоих английских турнирах?

– Нет, – мягко ответил Роуан. – Никаких увечий.

Он хотел сказать ей, как говорил всем, что он истинный ланкониец, но неожиданно почувствовал себя больше англичанином, чем ланконийцем.

Брита продолжала разглагольствовать, но Роуан уже не слушал ее. Больше всего на свете ему хотелось подъехать к Джуре, объяснить ей все, но он не смел оскорбить Бриту. Он и Джура – двое ириалов среди нескольких сотен вателлов. Не настолько Роуан глуп, чтобы прогневить их вождя.

В полдень они остановились отдохнуть и поесть. Молодым людям и плачущим женщинам раздали хлеб из муки грубого помола и воду, в то время как Брите и Роуану сервировали изысканные блюда на белой скатерти. Роуан почти не мог есть. Он искал взглядом Джуру, но нигде не находил.

После обеда он извинился, сказав, что ему срочно нужно отойти в лес, ответить на зов природы, но, очутившись среди деревьев, упал на колени и стал молиться.

– Ты помог мне, Господи, – шептал он, – но теперь я снова нуждаюсь в Тебе. Нуждаюсь в Твоем прощении. Господи, я всего лишь смертный, глупый смертный, который делает нелепые ошибки вроде той, что сделал сейчас. Я поклялся Тебе, что не коснусь жены, пока она не будет молить меня об этом. Но я также клялся любить, почитать и лелеять ее, пока смерть не разлучит нас. Я не в силах сдержать одновременно два обета и прошу, Господи, освободить меня от первого, глупого и поспешного, данного рассерженным мальчишкой, а не мужчиной, которому предназначено быть королем. Господи, я склоняюсь перед Тобой. Накажи меня, как посчитаешь нужным. Я буду править этой страной, не щадя сил, и даже готов обратить алтенов в христианство, но молю освободить меня от ребяческого обета.

Когда Роуан закончил молитву и открыл глаза, в лесу воцарилась неестественная тишина, словно он остался один в целом мире. Но тут справа треснула ветка, и он пошел на шум.

У толстого дуба стояла Джура с окровавленным кинжалом в руках, поджидая его.

– А-а, это ты, – бросила она, вытирая кинжал о траву.

– Что ты делаешь? – с улыбкой спросил Роуан. Он был ужасно рад видеть ее, ибо даже окровавленный кинжал казался куда менее опасным, чем сверкающие глаза Бриты и ее бесконечные хвастливые истории о себе.

– Я убила шесть кроликов и собираюсь тайком передать их этим беднягам, которых гонят к ириалам против воли, – пояснила она, выпрямившись. – Или собираешься донести Брите, что я за ее спиной творю преступления? Это ее леса, а она вешает браконьеров.

– Я не скажу, – пообещал он, все еще улыбаясь, пока Джура засовывала тушки кроликов в сумку.

– Почему ты улыбаешься? Предвкушаешь, как будешь лежать с ней?

Вместо ответа Роуан прижал ее к себе. Он так давно не обнимал Джуру! Она была слишком большим соблазном, и он знал, что одно прикосновение к ней – и все обеты забудутся.

– Ты мой ответ от Господа, – шептал он. – Я просил Его освободить меня от обета, и вот ты здесь, одна, рядом со мной. Разве это не ответ на мои молитвы?

Джура уперлась кулачками ему в грудь.

– Ты безумен. И похоже, очень близко общаешься с Богом. Он, случайно, не говорит с тобой по ночам тихим голосом? Или ты иногда видишься с ним?

Роуан улыбнулся и еще крепче обнял ее.

– Меня освободили от обета. Джура, мы можем стать настоящими мужем и женой.

Она притихла и, подняв голову, недоверчиво уставилась на него.

– Но ты должен жениться на Брите. А мне предстоит выйти за Дейра.

– Ты не можешь выйти за Дейра и знаешь закон не хуже, чем теперь знаю его я. Надеялась помочь Ланконии, избавившись от меня, или просто хотела разорвать брак?

Он стал целовать ее шею.

– Отпусти! Я не могу думать связно, когда ты…

– Когда я тебя касаюсь? Когда ласкаю?

Он гладил ее тело, это великолепное тело, о котором так долго мечтал. В продолжение всего Онориума он ни о чем не мог думать, кроме Джуры. Мечтал, как возьмет ее. Мечтал о наслаждении, которое ожидает их обоих.