В тени сталинских высоток. Исповедь архитектора - Галкин Даниил Семенович - Страница 80

Городок выглядел унылым и убогим. В малоэтажной застройке преобладали деревянные, безликие дома. Тротуары в основном состояли из дощатого настила. Во многих местах он подозрительно прогибался при ходьбе, издавая чавкающие звуки от скопившейся под ним грязи. Ближе к центру сгруппировались старинные каменные постройки, принадлежавшие заводчикам и купцам. На главной площади высилась Покровская церковь. Она была выстроена в конце XIX века. Нас поразило, что внутри церкви размещался клуб по соседству с винно-водочным магазином. К тому же на месте сбитого православного креста водрузили красную звезду. Перед церковью высилась скульптура Ленина, сделанная из бетона. Выглядела она не очень уместно. Ленин отвернулся, явно не одобряя как «опиум для народа», так и веселяще-бодрящее спиртное.

Получилось, что мы столкнулись с изнанкой жизни провинциального городка. В отличие от полупустынных улиц площадь кишела местным людом. Нам объяснили, что сегодня день получки на местном заводе. Женщины живым щитом встали на пути винно-водочного магазина, а их благоверные с нецензурным гомоном шли на таран. С этого «веселого» сюжета и началось наше знакомство с глубинкой древнего Вятского края.

После устройства в гостиницу мы прогулялись по липовой аллее, посаженной сто лет назад в честь отмены крепостного права в России. Она вела к старинной бревенчатой плотине. За ней почти на десяток километров протянулся живописный Большой Кирсинский пруд.

После знакомства с городом мы приступили к работе. Неделя ушла на создание концепции расширения и модернизации кабельного производства (ныне завод «Кирскабель»). Для установки новейшего оборудования требовалось большое помещение. Но построить новый корпус из-за нехватки места было невозможно. И все-таки мы решили эту задачу. Наше внимание привлекло здание с капитальными стенами, построенное задолго до революции. Его облик, с рельефной кирпичной кладкой, выгодно отличался от современных нам неопрятных, безликих строений. Здание было перекрыто прекрасно сохранившимся сводом без единой деформационной трещины. Внутри размещались мелкие вспомогательные службы и кладовые. С технологом мы сделали эскизную разработку габаритной расстановки оборудования. В результате отпала необходимость в больших затратах средств и времени на новое строительство. Все, что создавалось далекими предками, впечатляло добротностью, основательностью и надежностью.

Нас также попросили определить наиболее благоприятные территории для развития промышленной зоны. С этой целью был выделен вертолет. Мы совершили облет вокруг города. Среди редколесья присмотрели подходящее место, где и попросили приземлиться. Вертолетчик объяснил, что не может высадиться на заболоченный грунт. Поэтому он сбросил гибкую лестницу и посоветовал при спуске не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова. Легкий ветерок раскачивал лестницу, как маятник. Судорожно цепляясь за тонкие перекладины, с криками мы спрыгивали на землю с высоты человеческого роста. Удачному приземлению способствовали молодость, гибкость и худоба. Проблемы возникли у крупногабаритного технолога. Он был самым старшим и сорвался с большой высоты. К счастью, мягкий торфяник амортизировал падение. В образовавшуюся воронку он окунулся, как в колыбель. Выбрался, весь покрытый серой пылью. Свои эмоции он выразил с помощью сочной брани. Больше мы не испытывали судьбу и от дальнейших вылазок отказались.

В Киров мы возвратились, сделав короткую остановку в небольшом городе Омутнинске. Нам объяснили, что название происходит от слова «омут» – водоворотами и глубокими ямами изобилует река Омутная, на которой стоит город. Там тоже находилось чугуноплавильное предприятие конца XVIII века, старейшее в Вятской губернии. Его могучие строения, неподвластные времени, вызвали восхищение мастерством наших далеких предков.

В Кирове, в ожидании проходящего поезда на Пермь, мы совершили небольшую прогулку по центру. В целом старинный город, привольно раскинувшийся вдоль высокого берега широкой реки Вятки, выглядел скучной и несуетной провинцией. Хочется процитировать отрывок из стихотворения Татьяны Чеглаковой:

Моя бревенчатая Вятка,

Глубинка матушки Руси,

Живешь ты трудно и несладко,

В лесах березовых грустишь…

<…>

Разливы рек твои прекрасны.

И звон малиновых церквей

Плывет, и светит солнце ясно

Над Вяткой милою моей!

Впоследствии я не раз посещал Киров и наблюдал, как он превращается в большой промышленный центр. Но все же ему удалось сохранить особый колорит и душевность русской глубинки.

Недалеко от Перми, в поселке Гайва на Каме, мы изучали возможности реконструкции и расширения территории завода «Камкабель». В выходной день нас отвезли в старинный купеческий город Кунгур, полностью сохранивший колорит ушедших эпох. Название этого города связано с тюркским «ункур» или «унгур» (пещера, теснина, щель в скалах). На его окраине мы осмотрели единственную в мире гипсовую пещеру с обширным оледенением, которая поражает сказочными творениями талантливейшего скульптора по имени Природа.

Нам удалось посетить село Хохловка, где позднее был создан Архитектурно-этнографический музей, расположенный под открытым небом на живописном берегу Камы[97]. На его обширной территории разместили различные образцы деревянного зодчества Прикамья XVII–XIX веков. Со всего края были свезены наиболее характерные образцы культовых, жилых и хозяйственных построек. Наибольшее разнообразие представляли избы – от древнейших курных до высоких с подклетями.

Вокруг архитектурного заповедника, окруженного бесконечными елово-пихтовыми лесами, были разбросаны небольшие поселения. Большинство из них размещались ближе к береговой зоне Камы. Бревенчатые, черненые срубы изб оживлялись контрастной яркой окраской резных пропилов оконных и дверных наличников, карнизных свесов и других элементов декора.

Наш сопровождающий, указывая рукой в сторону реки, обстоятельно, но с легкой иронией объяснил природу черненых изб:

– По Каме идет бесхозный сплав деловой древесины. Перенасыщенные холодной водой, утяжеленные бревна-топляки опускаются на дно реки. Там они со временем приобретают окраску мореного дуба и приобретают антигнилостные свойства. Предприимчивые местные жители вытаскивают их баграми и строят дома из почти дармового материала. Власти закрывают на происходящее глаза. Кама от топляка становится опасной для судоходства. Поэтому стихийная бесплатная очистка ее дна – вроде бы благо. В то же время это откровенное расхищение государственного имущества. Вот и попробуй разобраться в такой бесхозяйственности!..

На следующий день после посещения архитектурного заповедника мы поездом выехали в Свердловск. Там, на предзаводской площади «Уралкабеля», намечалось строительство большого административно-лабораторного комплекса. Мне с моей командой предстояло определить его местоположение в сложившейся застройке. Наметить в первом эскизном приближении объемно-планировочную структуру. Провести предварительное согласование с Управлением по делам архитектуры города.

Все это удалось выполнить в течение недели. Директор завода настолько был доволен первым результатом работы, что устроил прощальный мини-банкет. Я решил воспользоваться его хорошим настроением и расположением к нам. Попросил предоставить транспорт для однодневной поездки в город моей мечты – Невьянск. Меньше 100 километров отделяет его от Свердловска.

Основная достопримечательность Невьянска, основанного Петром I на базе металлургических заводов, – Наклонная, или падающая, башня. Меня просто тянуло к ней. Но… Первое впечатление – глубокое разочарование. Башня, по злой воле невежества, оказалась на территории механического завода. Ее со всех сторон плотно обступали безликие постройки. Глухой, высокий, уродливый забор по ломаному периметру ограждал значительную территорию почти в центре города. С разных точек с трудом просматривалась верхняя часть башни, увенчанная шпилем с флюгером.