В тени сталинских высоток. Исповедь архитектора - Галкин Даниил Семенович - Страница 66

– А теперь давайте знакомиться! Мы с вашей мамой – давние подруги. Как родные сестры. Даже имена у нас совпадают. Сейчас она немного вздремнула.

Мы вошли в просторный дом. Внутри было по-провинциальному уютно. В убранстве ощущался красочный молдавский колорит. Я познакомился с дочерью маминой подруги и ее юным сыном. Вскоре появилась мама. При виде меня ее лицо озарила радостная улыбка. Отдых у подруги явно пошел ей на пользу. Она выглядела отдохнувшей и находилась в хорошем расположении духа.

Через несколько дней мы возвратились в Москву. Главному архитектору я доложил о результатах командировки. Подкрепил сказанное согласованными протоколами совещаний. С небольшими замечаниями он все одобрил.

Около года ушло на разработку полного комплекта рабочей документации. Все составляющие элементы и детали постройки были индивидуальны. По замыслу Щусева большие полукруглые окна и входные порталы обрамлял стилизованный молдавский орнамент. Мне пришлось досконально изучить по первоисточникам все его разновидности. Затем изготовить шаблоны в натуральную величину. По ним резчики по котельцу вырубали барельефы, которые были установлены в процессе строительства. Мне неоднократно приходилось выезжать в Кишинев на авторский надзор. В промежутке между делами я выкраивал время преклонить колени в месте последнего упокоения отца в Черновцах. Годы стремительно убегали в прошлое, но боль невосполнимой утраты не ослабевала. Несмотря на полную самостоятельность, мне очень не хватало мудрых и добрых отцовских советов.

В Гипровузе моя творческая деятельность успешно развивалась. После завершения проекта клуба-столовой в Кишиневе мне поручили ряд новых разработок. Расширялась география их размещения. Я летал в столицу Казахстана Алма-Ату, где намечалось строительство лабораторного корпуса Горно-металлургического института. Затем побывал в Омске. За полгода мне удалось разработать проект общежития Сельскохозяйственного института. Вслед за ними в подмосковной Перловке по моему замыслу возвели главный учебный корпус кооперативного техникума. Такой «урожай» авторских работ в начальный период восхождения по крутым ступеням архитектуры встречается редко. Мне удалось взойти на вторую ступень и стать старшим архитектором.

Я не мыслил расставаться с этим прекрасным институтом. Он пригрел меня и не ограничивал в перспективах творческого роста. И все же пришлось принять тяжелое решение – уйти по собственному желанию.

В погоне за квартирным миражом

Следуя естественным законам, мы задумали наш семейный дуэт превратить в трио. Отсюда – страстное желание обзавестись собственным жильем. К сожалению, решить этот вопрос в Гипровузе было нереально. Наиболее перспективной в решении этой сложной житейской проблемы казалась одна закрытая проектная организация. Она находилась на площади Коммуны напротив «звездного» творения Алабяна – Театра Советской армии. Рукой подать до места проживания тещи на Каляевской улице. Территориально – лучше не придумаешь!

С руководителем этой закрытой проектной организации, носившим необычную фамилию Утыро, я случайно познакомился в гостинице во время одной из командировок в Омск. Он тогда предложил перейти к нему на работу. Соблазнял многочисленными льготами, а главное – возможностью получения жилья. Оставил все служебные реквизиты. После рождения дочурки я решил с ним встретиться. Хотелось убедиться в достоверности его заманчивых слов. Мне уже столько раз вешали лапшу на уши, что я стал Фомой Неверующим, несмотря на свой доверчивый от природы характер.

Итак, я позвонил Утыро. Секретарь соединила меня с ним. Знакомый голос в трубку приветливо произнес:

– Заждался вашего звонка. Завтра в десять утра готов встретиться. Не забудьте паспорт для пропуска.

На следующий день, в назначенное время, после длительного оформления пропуска с визами начальников по режиму и охране, я попал к секретарше. Больше ни в одной, даже более «секретной», организации я не встречал такой бюрократической «сверхбдительности». Здесь она поистине зашкаливала!

Миловидная секретарша повела меня по длинному мрачноватому коридору. Почти на всех металлических дверях висели таблички «Вход запрещен». Обстановка напомнила мне «Военпроект», где я «оскандалился» с нарушением режима во время проектной практики.

Утыро широким жестом усадил меня напротив. Сразу перешел к делу, проведя рукой по горлу:

– Мне до зарезу нужны архитекторы и смежные специалисты. Мы буквально задыхаемся от большого количества важных госзаказов. От их своевременного выполнения во многом зависит успех борьбы с окружающим нас враждебным лагерем. Я готов предложить вам должность руководителя архитектурной группы. Оклад – максимальный по этой шкале, плюс гарантирую премии и другие выплаты. После прохождения необходимой проверки, которая неизбежна для всех сотрудников нашего ведомства, вы получите право секретного допуска к документам.

Все, что он сказал, мне было заранее известно еще со времен практики. Поэтому я задал Утыро самый больной для меня вопрос:

– Какие шансы на получение жилья?

Утыро, немного подумав, туманно ответил:

– Эта проблема решается, хотя не так быстро, как хотелось бы. Жилые дома строятся, но очередников много, включая заслуженных ветеранов.

Он вопросительно уставился на меня. Я не хотел его обманывать. Поэтому сказал, что все должен всесторонне взвесить. Еще раз подчеркнул, что хочу решить жилищную проблему. Не скрывал, что по складу характера секретность и ограничение степени творческой свободы мне не по душе.

Мы распрощались. Обратно, в сопровождении милой секретарши, я снова проследовал по неуютному коридору, пропитанному гнетущей атмосферой секретности. Сдав пропуск, сверенный с паспортом, я как из тюремной зоны вырвался на свободу.

На следующий день я попытал счастья в другой организации. Она занималась проектированием машиностроительных предприятий в стране и за рубежом. В ней, по распределению, уже несколько лет работал мой сокурсник. В организации был большой дефицит архитекторов промышленного профиля. Приманкой для привлечения специалистов, помимо высоких заработков, была перспектива получения жилья. В Новых Черемушках в будущем году предусматривалось строительство жилого дома для нуждающихся сотрудников.

Институт находился в районе Калужской заставы, недалеко от предприятия «Красный пролетарий». По профилю деятельности он назывался Гипростанок.

Меня принял директор института Зуев. В кабинете при переговорах присутствовали его заместитель Сахаров и главный архитектор Сальвин. Я кратко изложил вехи своей трудовой деятельности. У меня набрался внушительный стаж – почти пятнадцать лет. Выложил на стол фотографии с натуры и копии основных чертежей. Эпизодическая работа в творческих мастерских Алабяна, Жолтовского и Иофана была воспринята с удивлением. Главный архитектор полушутя-полусерьезно заметил:

– Вам крупно повезло! За сорок лет работы мои пути с ними ни разу не пересеклись.

Открытым текстом я изложил причины ухода из Гипровуза. Все хорошо, но нет надежды получить жилье. К тому же еще с институтской скамьи хочу специализироваться в области промышленной архитектуры. Директор предложил встретиться через несколько дней. За это время он попробует найти возможность включить меня в список претендентов на жилье. Поскольку трудоустройство неразрывно связывается с этим вопросом, требуется небольшой тайм-аут.

Через несколько дней я снова появился в кабинете директора. Он четко и лаконично изложил свою позицию:

– За счет моего резерва с большим трудом сумели договориться включить вас в список очередников. По трудовой вакансии предлагается должность руководителя группы, с испытательным сроком. Окончательное решение – за вами.

В Гипровузе удивились моему неожиданному решению покинуть его гостеприимные стены. Они за годы работы стали для меня комфортными и принесли творческую удачу. Поэтому, как бы оправдываясь, я повторял, что решил не упускать возможность обрести для семьи крышу над головой.