В тени сталинских высоток. Исповедь архитектора - Галкин Даниил Семенович - Страница 60

– Здравствуй! Вот мы и встретились! Мне кажется, мы с тобой знакомы уже много лет. Дорита так много про тебя рассказывала! Добро пожаловать в нашу скромную обитель!

Выяснилось, что бабушка задумала построить маленький отдельный домик и отремонтировать старую часть дачи. Я внимательно осмотрел одноэтажный дом. Он находился на пересечении смежных участков. Каждая четвертая часть под общей крышей принадлежала одному из соседей. В отдалении, между старыми соснами бабушка определила место для маленького домика из двух раздельных комнат и общей террасы. Она дальновидно решила, что там будут проживать ее внучки, когда обзаведутся семьями.

Пригласили Чудакова. Фамилия соответствовала его манере поведения. Несмотря на пожилой возраст, он слегка паясничал, говорил визгливо и много жестикулировал. Симпатии у меня не вызвал. Чувствовалась бульдожья хватка, при которой лучше палец в рот не класть, хотя лицом он был больше похож на мопса. Я попросил женщин не представлять меня как будущего архитектора. Хотелось спокойно выслушать его предложения и задать наивные вопросы. С видом опытного знатока Чудаков посвятил меня в свои планы. Честно говоря, я был шокирован. С ходу перейдя на «ты», толкая зачем-то меня в плечо, он выпалил:

– Перепланируем все внутри! Получатся отдельные комнатки – как в публичном доме. Помнишь, как они выглядели?

Я так и покатился со смеху.

– Вы решили, что мы с вами до революции вместе шастали по публичным домам?

Он не растерялся и со смехом ответил:

– Без очков плохо вижу. Думал, ты гораздо старше!

Мы вместе обследовали цокольное пространство, обошли все комнаты, взобрались на чердак. Все цифры я брал на карандаш.

– Зачем тебе все это? Ведь ты ничегошеньки не смыслишь в строительстве!

Я скромно ответил:

– Хочу научиться! Вдруг в помощники возьмете? Заодно заработаю!

Он махнул рукой и гордо заявил:

– Опытнее меня в Кратово никого нет! Я сам себе лучший помощник. Вот только сделать чертеж не умею. А без этого, скажу тебе прямо, строить нельзя! – Тут Чудаков, подозрительно прищурившись, стал вглядываться в меня: – Послушай, а ты, собственно, кем приходишься моим милым соседкам? Небось, за старшей девчонкой приударил? Хороша Дорита, хороша! Был бы молодой, не упустил бы такую красотку!

Я с иронией ответил:

– Неизвестно, подпустила бы она вас к себе!

Он гордо заявил:

– Меня? Я молодой знаешь какой был неотразимый? Да вот женился неудачно. Моя бабка, с которой я прожил больше сорока лет, шибко образованная, в отличие от меня. И злая, как сто чертей!

От старого дома мы перешли на место предполагаемого строительства. Последнее, о чем я его спросил, – цена услуг, как принято говорить у строителей, «под ключ». Чудаков гордо сказал, что все просчитал до копеечки и даже в ущерб себе. Но настолько уважает своих добрейших соседей, что совесть не позволяет на них наживаться. Я все записал – и по отдельности, и общую цену.

Вернувшись к дому, увидел, что женщины накрывают на стол. Все взоры обратились на меня. Пришел черед моей речи. Изложив свои впечатления о Чудакове (безбожно завышает цену), я предложил угол старого дома расширить за счет «граненой» пристройки с отдельным входом. Сделать своеобразный теремок. Пообещал, что через полторы-две недели выполню необходимые чертежи и составлю смету. И заверил бабушку, что в самом неблагоприятном случае не превышу цену, названную Чудаковым.

Старая женщина прослезилась, приложила к глазам платочек и благодарно погладила меня по голове:

– Бог послал тебя нам, осиротевшим женщинам, в помощь!

Я был очень тронут и ответил:

– Буду рад, если чем-то окажусь полезным.

Бабушка уселась в старинное кресло в торце длинного стола. Меня усадили рядом с Доритой с противоположной стороны. Я понял, что у каждого члена семьи есть неизменное место за столом. Прислуживала невысокая, очень подвижная женщина по имени Федора. У нее был уверенный, командный голос. Чувствовалось, что даже бабушка старалась ей не перечить. Оказалось, что Федора – полноправный член семьи. Девушкой она приехала в Москву. Нянчила Дориту и ее сестру Веронику. И осталась в услужении семьи, где ее любили, уважали и… даже слушались. Во время обеда Дорита мне шепнула, что Федора – уроженка Украины. Я не заставил себя долго ждать и стал с ней розмовляты (разговаривать). За столом это вызвало невероятное оживление. Федора улыбнулась:

– Ну ось, нашего полку прибуло! Ласкаво просимо! – и повторила по-русски: – Добро пожаловать!

Я обратил внимание, что бабушку дочери называли на «вы». Сказывалось хорошее воспитание, полученное на переломе двух эпох. Во время обильного и вкусного обеда бабушка заполнила небольшую тарелку водкой, опустила в нее мелкие кусочки белого хлеба. Персонально мне пояснила:

– Это моя любимая лечебная тюря. Повышает тонус и настроение. И легче говорить правду-матку!

Вечерней электричкой мы с Доритой уехали в Москву. Впервые она предложила зайти туда, где жила бабушка. В доходном доме дореволюционной постройки она занимала большую комнату, напоминающую зал. Высокие лепные потолки и два огромных окна дополняли этот образ. Мебель была старинная, возможно, помнила еще времена Гиляровского. В соседних комнатах проживало еще несколько семей. Несмотря на позднее время – завтра у каждого из нас начиналась учебная неделя, – я испытывал сильное искушение остаться с Доритой наедине. Это не была классическая любовь с первого взгляда. Но серьезное чувство все больше связывало нас друг с другом. Поэтому я решил не торопить события.

Дома мама с интересом выслушала мой рассказ о знакомстве с родней Дориты. Задала только один вопрос:

– Когда познакомишь с избранницей?

Я обнял маму со словами:

– Когда приму окончательное решение.

Утром «на Трубе» появился декан Гераскин. Сообщил всем, что перед выпускным дипломным проектом предстоит пройти строительную практику. За счет ее на один месяц сокращались летние каникулы. Привлекала возможность поездки в незнакомый город и оплачиваемая работа на стройке. Гераскин огласил перечень городов, до сих пор восстанавливаемых после разрушительной войны. Мы с Ильей выбрали Сталинград.

До отъезда, сдав экзамены и зачеты за пятый курс, я выполнил свое главное обещание. В очередной приезд с Доритой на дачу выложил перед оторопевшим Чудаковым чертежи отдельного домика, пристройки к реконструируемому старому строению, а также укрупненную смету. Домочадцев я попросил при этом присутствовать. Хотелось показать дамам мужское умение отстаивать свои интересы. И, конечно, повысить свою значимость в глазах Дориты. Эффект оправдал ожидания. Чудаков в шоке перебирал чертежи и медленно читал смету. Потом взорвался:

– Откуда все это, черт побери? Решил перехитрить меня? Прикинулся простачком? А еще напрашивался ко мне в ученики!

С долей сарказма я ответил:

– Уж извините, будем беседовать на равных!

Он резко придвинул ко мне бумаги:

– Сам строй за эту цену!

Я был готов к его реакции.

– Нет проблем. За эту цену даже в Кратово найдется не одна бригада. Но… рухнет ваш авторитет, все поймут, что без вас вполне можно обойтись.

Он в сердцах пробурчал:

– И откуда ты свалился на мою седую голову?

Я миролюбиво предложил:

– Давайте лучше подружимся. Насчет «ученика» я пошутил. А в остальном, уверен, сработаемся.

Чудаков сгреб в охапку всю документацию. С гордо поднятой головой удалился, бросив на прощание:

– Я еще проверю, что ты накалякал!

За несколько дней до отъезда в Сталинград мы с ним снова встретились. Вначале он напоказ разбушевался:

– Молокосос, самозванец-недоучка! Как ты смеешь ставить под сомнение мою кристальную честность? Я здесь не один десяток лет строю. И даже не стал смотреть твою галиматью! – Постепенно запал иссяк. Недовольно ворча, но тоном ниже Чудаков продолжил: – Твое счастье, что я добрый человек и люблю этих прекрасных женщин. Даже себе в убыток все для них сделаю. А ты, чтобы искупить свою подлянку, нарисуешь несколько домов на заказ. Договорились?