Мой милый жандарм (СИ) - Самохин Валерий Геннадьевич - Страница 12

- Бутыль разбилась? - уточнил председатель.

- Вдребезги, едва початая была, - чуть было не пустил слезу питейщик. - Двойной очистки, двести рублей за партию плачено.

- Ну а дальше?

- А что дальше... Я скрутил ее и телефонировал на участок. Сдал на руки прибывшему наряду и дальнейшая ее судьба мне не известна... - помолчав минуту, он развел руками: - Более ничего по делу сказать не имею.

Публика притихла в томительном волнении - судьба обвиняемой повисла на волоске. Такие показания ничем не прошибешь, будь ты семи пядей во лбу. Но Аннушка, к моему удивлению, вела себя до странности беспечно.

Хватит! - рассердившись, одернул я себя. Что-то ты, друг любезный, чересчур неровно дышишь к ней. Так и голову недолго потерять. Больше никаких Аннушек. Как была девицей, пусть ею и остается.

- Начинайте допрос, Анна Васильевна, - мягко предложил председатель.

Свидетель вздрогнул от неожиданности. Чудесного исцеления некогда немой бродяжки он не ожидал.

- Не объела? - резко спросила девица.

- Ась? - вылупился питейщик.

- Я спрашиваю: заведение не разорилось, меня подкармливая?

В публике послышались сдавленные смешки.

- Илья Тимофеевич, я решительно протестую! - оскорблено вскричал товарищ прокурора.

- Подсудимая, задавайте вопросы по существу! - со всей строгостью приструнил ее председатель, но в глазах его прыгали веселые бесенята.

- Виновата, ваша честь, - искренне покаялась девица, но я опять ей не поверил.

И лишь позже я догадался: она специально выводит из равновесия питейщика, не давая ему сосредоточиться.

- Господин надзиратель был трезв? - с невозмутимым видом продолжила она допрос.

- Как стеклышко, - с некоторой заминкой ответил свидетель и торопливо добавил: - Фрол Семенович на службе не потребляют-с.

Я машинально отметил какое-то беспокойство при ответах. Интересно, какую ловушку она на этот раз уготовила? В том, что она есть, я не сомневался: этот хищный взгляд, с каким дикая кошка смотрит на свою жертву, мне уже был знаком.

- Бутыль разбилась?

- Я уже говорил, - снисходительно заявил свидетель. - Да и в рапорте сей факт отражен дословно.

- Откуда вам это известно? - моментально среагировала девица.

Питейщик, смутившись, бросил беспомощный взгляд на обвинителя.

- Свидетель Пфейфер знакомился с актами дознания, - торопливо вставил товарищ прокурора. - Исключительно в интересах дела.

- Ладно, пусть будет так, - не стала спорить обвиняемая. - Так бутыль разбилась?

- Сколько можно... - возмущено начал свидетель, но был безжалостно оборван.

- Отвечайте: да или нет?!

- Разбилась.

- Потерпевший лишился чувств?

- Лежал без сознания, - кивком подтвердил питейщик.

- Кто ему оказывал первую помощь?

- Я оказывал, - раздался высокомерный голос от двери. - И диагностировал ушиб твердых тканей черепа.

Я повернул голову на реплику вместе с публикой. Матвей Фомич, полицейский врач собственной персоной. Сегодня его очередь дежурить в судебной палате. И если мне не изменяет память, близкий товарищ Фрол Семеновича. Вернее, собутыльник.

- А вы кто будете? - полюбопытствовала девица.

- Судебный эксперт по медицинской части, - покровительственно усмехнулся Матвей Фомич.

- А-а... - протянула девица и без особого интереса спросила: - Значит, ушиб твердых тканей? А мягкие не были задеты?

- Да будет вам известно, что череп лишен мягких тканей... Такова уж биология хомо сапиенс, - высокомерно хмыкнув, эксперт весело оглянулся на публику.

Кое-кто поддержал его смешком, но основная зрительская масса выжидательно взирала на девицу. Она не замедлила себя ждать и, повернувшись к секретарю, попросила:

- Зафиксируйте в протоколе: судебный эксперт диагностировал в черепе потерпевшего полное отсутствие мягких тканей, сиречь мозгов.

Публика грохнула от смеха.

- Илья Тимофеевич! - вновь завопил товарищ прокурора.

- Молчу-молчу... - покаянно сложив ладони, нахальная девица с показным безразличием спросила у эксперта: - Господин надзиратель был трезв?

Взглянув на нее с ненавистью, врач процедил сквозь зубы:

- Абсолютно.

- И запаха не было?

- Ни малейшего... - выдержав театральную паузу, эксперт насмешливо добавил: - За исключением того, что шел от мундира околоточного надзирателя.

Публика разочарованно выдохнула. Теперь каждому стало ясно, в какую западню пыталась заманить свидетеля хитромудрая девица. Но полицейский-то врач каков молодец, мигом ее раскусил! - читалось во взглядах завсегдатаев судебных процессов.

Однако сама девица отнюдь не выглядела обескураженной. И все-таки, что она задумала? Она несомненно пытается запутать питейщика. В чем здесь подвох? Любопытство терзало меня все сильнее и сильнее.

- Очень хорошо, - удовлетворенно кивнула девица и вновь повернулась к питейщику: - Бутыль разбилась?

- Да! - рявкнул тот вне себя от ярости .

- Со "Смирновской особой"?

- Да!

- Двойной очистки?

- Да!

- Дорогое вино?

- Тебе ввек такого не испробовать, бродяжка! - с откровенной злобой прошипел питейщик.

- Свидетель, извольте соблюдать приличия в суде! - нахмурил брови председатель.

- Ничего, ваша честь, я стерплю, - махнула рукой девица, и вкрадчиво осведомилась: - Вы, уважаемый, часом, вино не разбавляете?

- У меня порядочное заведение!

Еще немного и питейщик лопнет от злости, - с интересом отметил я. И впервые уловил в голосе Анны едва заметное напряжение. Кульминация?

- Челядь, наверное, приворовывает? - спросила она с неожиданным сочувствием.

Но свидетеля это не обмануло. Сузив от гнева глаза, он раздраженно выпалил:

- Да будет вам известно, барышня, что такой строгости учета как у меня, во всей Москве не отыщется! В моем заведении даже мыши запись в бухгалтерских книгах оставляют, когда берут что-либо без спроса.

Рассыпавшись довольным смешком, он с гордым видом оглядел зал.

- И последний вопрос, - очень тихо произнесла девица, заставив публику затаить дыхание. - Скажите, господин Пфейфер, если я попрошу суд изъять ваши гроссбухи и проверю их, то что при этом выяснится? Не окажется ли, что все вино из особой партии "Смирновской" было продано до последней капли? И никаких разбитых бутылей не существовало и в помине? - щелчком стряхнув невидимую пылинку с рукава арестантского халата, она еще тише спросила: - Так что будем делать, господин Пфейфер? Изымаем гроссбухи или сами во всем сознаемся?

Питейщик мертвенно побледнел. Затем налился пунцовым цветом. И вновь побелел, взирая на девицу с нескрываемым ужасом. Я еще никогда не видел, чтобы человек так резко и кардинально менял цвет лица.

- Вы не являетесь экспертом по финансовой части, - неуверенно возразил товарищ прокурора.

Девица вздохнула.

- Смею вас огорчить, я не только им являюсь, и даже знаю такие страшные слова, как дебет, кредит, бухучет и финансовый аудит... И еще много других, о которых вы даже не слышали, господин государственный обвинитель... - кивнув на дрожащего, словно осиновый лист питейщика, она устало опустилась на скамью и перевела на суд измученный взор: - Как я понимаю, достопочтенная коллегия, допрос господина околоточного надзирателя нам уже не понадобится?

Глава шестая

Когда суд огласил вердикт, я особо не удивилась. Весь процесс я чувствовала на себе буравящий взгляд одного из членов коллегии. Вывод напрашивался сам собой: в деле у него имеется личный интерес. Илья Тимофеевич выглядел до крайней степени смущенным, изредка бросая на меня виноватые взгляды. Наплевать, победа все равно осталась за мной. Околоточный надзиратель отозвал свое заявление и дело прекращено за примирением сторон.

Правда, моего согласия никто не спрашивал, но так тому и быть. Бросаться с голой шашкой на весь репрессивный аппарат империи особого желания я не испытывала. Да и обвинение в бродяжничестве забылось как-то само собой. И Фрол Семенович, как вдруг выяснилось, в тот день был не на службе, значит, побои я наносила частному лицу. А это уже совершенно другая статья "Уложения о наказаниях уголовных и исправительных". Частным лицам закон не возбраняет завершать конфликты миром. От государственного обвинителя протеста не последовало.