Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 96

Мейси ничего не ответила, хотя в ней всколыхнулась неприязнь. Она выжидательно посмотрела на Эркарта.

– …некое внутреннее восприятие автора писем с угрозами, так? Да, старина Морис молодец.

Поборов желание резко подняться – она не собиралась создавать впечатление, будто для придания голосу силы ей необходимо встать в полный рост, – Мейси с нарочитой холодностью произнесла:

– Доктор Бланш имеет награды за заслуги перед страной, и немалая часть этих заслуг, как вам известно, связана со сбором ценной информации, поэтому я бы попросила вас проявлять должное уважение к этому человеку, учитывая его вклад в национальную безопасность.

– Прошу прощения, мисс Доббс, однако…

– Однако, – продолжала Мейси, сознавая, что высказалась слишком горячо, – у меня действительно есть свое восприятие автора этих писем.

– Может, поделитесь, хотя бы в общих чертах?

Мейси положила руки на стол.

– Мистер Эркарт, ваше поведение отнюдь не располагает меня к вам, хотя вы и пришли сюда не за моим расположением. Я не продолжала бы этот, как вы выразились, треп, если бы не тот факт, что у нас очень мало времени на поиски злоумышленника, уже доказавшего свою способность и готовность причинить городу чудовищный вред. На счету действительно каждая секунда. Скажу прямо: я не намерена бросать расследование, хотя должна была бы вернуться к работе, за которую мне платят.

– Мы заплатим вам за сведения.

– Непременно заплатите.

Эркарт набрал в грудь воздуха и выдохнул:

– Мисс Доббс, расскажите, что вам известно о человеке, которого мы ищем. Конечно, у нас есть свои специалисты, и все же… вы можете знать больше.

Мейси откинулась на стуле и посмотрела на Билли, который беспокойно ерзал на краешке сиденья, наблюдая за словесной баталией. Мейси встала и вышла на середину комнаты, затем вернулась к столу. Расхаживая взад-вперед, она заговорила:

– Тот, кого мы разыскиваем, вероятнее всего, выписался из психиатрической лечебницы примерно год-два назад. Имейте в виду, моя гипотеза – не точный расчет. – Мейси выглянула в окно и продолжила: – Как правило, в таких случаях бывшие пациенты предпочитают держаться поблизости от своего лечебного учреждения, не переезжать в другую местность, если только у них нет там семьи. В нашем случае этот человек, скорее всего, содержался в одной из лондонских психиатрических клиник или в пансионате для солдат с психическими и эмоциональными травмами. У него скудное питание, он почти ни с кем не общается, испытывает трудности в передвижении и, по всей видимости, страдает от ночного тремора и галлюцинаторных снов. Его преследуют кошмары.

– Каким же образом он может обращаться с летучими веществами, если у него тремор и прочее? – Эркарт, делавший записи в блокноте, поднял глаза на Мейси.

– Навык. Я бы сказала, у этого человека за плечами определенная подготовка – возможно, он химик, физик, инженер или доктор. Он образован, хотя, подозреваю, вышел из низов. Кроме того, он пережил много потерь. По опыту скажу – уверена, вам известно о моем профессиональном опыте, – от неврозов военного времени сильнее всего страдали те солдаты, у которых были психологические проблемы в детском возрасте, хотя в данном случае я не утверждаю этого наверняка. – Мейси вновь села за стол, сложила руки и посмотрела в глаза Эркарту. – Он страдает от одиночества; с другой стороны, быстро устает в компании и едва ли жаждет общения. Возможно, у него есть друг или близкий знакомый, которому он доверяет. Он чувствует себя ненужным, выброшенным на обочину. Предположительно пытался получить работу, но получил отказ – допустим, из-за обезображивающих шрамов, рубцов и тому подобного. Вероятно, он не контролирует слюноотделение, особенно при разговоре. Существует множество проявлений психологических увечий, неприятных глазу – например, нервный тик. Люди не хотят этого видеть, не хотят подвергать своих клиентов неэстетичному зрелищу. Если вы обратите внимание на такого человека, идущего по улице, то заметите, как людской поток, приближаясь к нему, раздваивается, точно река, огибающая остров. Ему легче выходить на улицу с наступлением темноты.

Эркарт немного помолчал.

– Придется перелопатить уйму больничных архивов. А что, если он откуда-то перебрался в Лондон?

Мейси вздохнула:

– Я же не сказала, что все именно так. Это лишь шаблон, портрет, сформировавшийся на основе моего опыта наблюдения различных видов посттравматического боевого синдрома. Кроме того, я беседовала с экспертами в двух психиатрических лечебницах.

– И они не узнали своего пациента по вашему описанию? – Эркарт развалился на стуле, положив руку на спинку соседнего стула.

– Под это описание подойдут сотни пациентов, по сей день находящихся в больнице, и все же отвечу на ваш вопрос: нет, не узнали. В противном случае он бы уже сидел за решеткой.

– Как вы думаете, состоит ли он в одной из организаций, что доставляют нам столько хлопот, – в профсоюзах, фашистском объединении? Его вроде должно тянуть к таким.

– Я считаю, он одиночка. Вряд ли эти люди приняли бы его в свои ряды. Однако он вполне мог попробовать в попытке найти способ выразить свою неудовлетворенность, свой гнев.

– Значит, он мог связаться с толпой бунтовщиков?

– Пожалуй, мог. – Мейси отстранилась от стола. – Вероятно, у него присутствует физическое увечье или уродство – кривой позвоночник, перемежающаяся хромота, – то есть он инвалид.

– Черт, так мы будем рыться в архивах до скончания века!

– Вы правы, это может занять какое-то время. – Мейси взяла со стола карандаш и постучала острием по ладони.

– И больше ничего? Не назовете фамилий?

– Никаких фамилий. У вас, без сомнения, есть связи в психиатрических больницах, и ваши сотрудники обойдут все заведения гораздо быстрее, чем я.

Кашлянув, Билли подал голос:

– Мистер Эркарт, я провожу вас к выходу.

Эркарт встал и протянул руку Мейси, которая осталась сидеть.

– Надеюсь, вы не преминете связаться со мной, если будете располагать дополнительной полезной информацией.

– Именно такое обещание я дала Макфарлейну. Соответственно, это я надеюсь, что он свяжется с вами, если поступят новые сведения.

Эркарт направился к двери, где его уже ждал Билли. Надевая шляпу, Эркарт обернулся к Мейси:

– Будьте уверены, очень скоро Макфарлейн вновь вас побеспокоит. – Не дожидаясь ответа, он вышел.

Билли посмотрел на Мейси, изогнув бровь, потом проводил Эркарта к машине и вернулся.

– Вот нахал! – заметила Мейси, выходя из-за стола.

– Готов поспорить, мисс, вы рады-радешеньки, что он наконец убрался.

– Задержись он еще хоть на минуту, я бы надавала ему оплеух.

– А как бесцеремонно он отзывался о мистере Макфарлейне!

– Особая служба и Пятый отдел всегда были на ножах.

– По-моему, вы многое ему рассказали.

– С этической точки зрения, я не имею права удерживать информацию. Мы, жители Лондона, все под прицелом. В буквальном смысле.

– Все так серьезно?

Держа телефонную трубку в одной руке, другой Мейси перебирала карточки.

– Боюсь, что да. Нужно продолжать поиски, даже если нам за это не платят.

– А я думаю, нам все же кое-что перепадет.

Мейси положила трубку на рычаг.

– Что вы имеете в виду?

– С вашего позволения, Эркарт верно подметил – вы так-таки приглянулись мистеру Макфарлейну, я сам видел. Он вас легко не отпустит.

– Пожалуйста, хватит домыслов, Билли. Гм, о чем я говорила? Ах да… – Мейси вновь потянулась за трубкой, и в этот момент телефон под ее пальцами зазвонил.

– Фицрой-сквер, пять…

– Мисс Доббс?

Мейси встала спиной к Билли.

– Здравствуйте, старший суперинтендант. Чем могу помочь?

– Наша фея химии, Кэтрин Джонс, хочет с вами увидеться. Вы не могли бы вернуться в Скотленд-Ярд? Я пришлю машину.

– Не надо, я доберусь на такси.

Мейси положила трубку, развернулась к Билли и, уткнув глаза в бумаги на столе, сообщила: