Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 90

Когда они приблизились к третьим по счету двойным дверям, санитарка достала из кармана тяжелую связку ключей, выбрала один, вставила его в замочную скважину, дернула левую половину двери на себя и только после этого смогла повернуть ключ.

– Всегда заедает, – пожаловалась она.

Мейси кивнула, не глядя на ассистента. Она понимала: Билли опять готов сорваться, видя, что жену держат под замком, за тремя дверями в настоящем дурдоме.

– Если не ошибаюсь, миссис Бил проводят инсулиновую терапию? – небрежно поинтересовалась Мейси.

– Да, вчера была вторая процедура.

– Не знаете ли, зачем?

– Доктор считает, это вправит ей мозги, даст толчок, чтобы побороть депрессию.

– Наверное, возникли трудности?

– Да нет, все как обычно. Правда, когда стала отходить, у нее сделалась небольшая истерика, вот ей и ввели успокоительное.

– Понятно. Значит, лечение инсулином результатов не дало?

Санитарка не удостоила Мейси ответом. Они подошли к очередной двери. Через крохотное окошко Мейси разглядела, что это и есть палата Дорин Бил. Санитарка отперла дверь ключом и повернулась к Билли:

– Имейте в виду, ее нельзя тревожить. Она еще не совсем в себе, поэтому должна находиться в покое.

На чугунной кровати лежала Дорин. Глаза больной были широко распахнуты, лицо искажено гримасой. Ее голова металась по подушке, руки и ноги были привязаны. Грубые кожаные ремни врезались в прозрачные запястья, тонкие, словно воробьиные лапки. Дорин невероятно исхудала: казалось, что между простыней и одеялом ничего нет, лишь едва заметно выступали ступни, колени и бедра.

– Ох, девочка моя, моя девочка! – Билли бросился к кровати, накрыл ладонью влажный лоб жены, затем склонился над ней и поцеловал в щеку.

Дорин прекратила метаться и заплакала; слезы покатились по лицу.

– Тут плохо, Билли, так плохо. Прошу, забери меня домой. Я хочу к мальчикам, к моей Лиззи. Забери меня, пожалуйста.

– Мы обязательно вытащим тебя отсюда, родная. Потерпи совсем чуть-чуть.

– Скажи им, чтобы в меня больше не втыкали иголки. Не давай им делать это.

Дыхание Дорин сделалось частым и прерывистым, она со свистом хватала ртом воздух.

Медицинская сестра вошла в палату и встала по другую сторону кровати.

– Ну-ну, миссис Бил, вы же не хотите еще один укол, а? Успокойтесь, сделайте глубокий вдох.

– Я сам присмотрю за женой. Пожалуйста, уйдите, – натянутым голосом попросил Билли.

– Послушайте…

Мейси шагнула к женщине:

– Сестра, я позабочусь о пациентке в ваше отсутствие. Не сомневаюсь, через минуту-другую с миссис Бил все будет в порядке. Я сама работала медсестрой в закрытой лечебнице, поэтому понимаю, как важно вовремя позвать вас, если потребуется помощь.

Дорин затихла, прислушиваясь к разговору, дыхание стало более ровным. Билли продолжал ласково гладить ее по голове.

Медсестра покачала головой.

– Десять минут, не больше, – сказала она и вышла.

– Десять минут, и все? – возмутился Билли. – Да кто она вообще такая?

– Билли, от вашего поведения Дорин не станет лучше, – шепнула Мейси, обойдя кровать.

Она достала из кармана чистый льняной платок и вытерла слюну в уголках рта Дорин, потом повернулась к тумбочке, где стоял кувшин и миска, а также лежал кусок мягкой хлопчатобумажной материи. Мейси наполнила миску холодной водой, окунула туда ткань и хорошо отжала. Встряхнула салфетку, свернула ее в полоску и улыбнулась Дорин.

– Давайте немного охладим вас, если Билли не будет против и уберет на минуточку руку.

Дорин кивнула и посмотрела на мужа, который пытался развязать ремни, стягивающие ее руки. Когда Мейси аккуратно обтерла лицо больной, еще раз намочила салфетку и занялась шеей, Дорин опять заплакала.

– Я хочу к сыновьям, к моей дочурке.

– Солнышко, Лиззи больше нет, она умерла. Поэтому тебя и положили в больницу – здесь тебе помогут справиться с горем.

Дорин вновь стала задыхаться, Мейси предостерегающе покачала головой, глядя на Билли.

– Не надо ее тревожить. Если мы договоримся о переводе в Клифтон, доктор Мастерс найдет верный путь лечения. Сейчас нужно только успокоить Дорин, чтобы ее можно было отвязать и перевести обратно в общую палату.

– Не хочу, чтобы над ней измывались.

Мейси продолжала обтирать прохладной салфеткой лоб Дорин, и вскоре веки у той отяжелели, она задышала ровнее и начала засыпать.

– Только поглядите, от моей бедняжки почти ничего не осталось. Она сама точно как ребенок. – В глазах Билли стояли слезы.

– Ей проводят стандартный набор процедур, пытаются подобрать то, что подействует, – шепотом пустилась в объяснения Мейси. – Уверена, ее лечат электротоком, а что до инсулинотерапии… – Она не договорила. Хорошо хоть, врачи давно отказались от удаления яичников – лет тридцать назад этот метод лечения депрессии у женщин был широко распространен.

– Как по-вашему, мисс, что ей поможет? – Билли снова положил руку на лоб жены.

Мейси тем временем прошлась влажной салфеткой по рукам и ладоням Дорин, удаляя с открытых частей тела липкий пот, выступивший у несчастной женщины от страха. Несколько секунд Мейси не отвечала, водя прохладной тканью по внутренней части левой руки Дорин, разглядывая толстый кожаный ремень с металлической застежкой, крепившийся к кровати.

– Время – великий лекарь. Один мой знакомый доктор говорил, что его главная работа – занимать пациента, пока время и природа сделают свое дело. Горе вашей жены, Билли, засело так глубоко, что с ним она просыпается и засыпает. Горе пропитало каждую клеточку ее организма, отсюда проявления и телесной, и душевной болезни. – Мейси помолчала. – Я не вправе говорить за врачей, но предполагаю, что Дорин потребуется провести некоторое время в больнице, чтобы частично уменьшились симптомы нервного истощения и депрессии. Кроме этого ее, несомненно, мучают головные и невралгические боли, поэтому доктора захотят сначала подлечить тело, а затем уже обратиться к психике, вывести Дорин из состояния подавленности, которое и привело к душевному расстройству. Ей нужно полноценное питание и мягкие успокоительные. Дорин также необходимо беседовать, только не с вами и не со мной, с кем-то не из близкого окружения. Она должна излить свое горе, как змея сбрасывает старую кожу, а это нелегкий процесс, поскольку в такие периоды змея бывает наиболее уязвима.

– Беседовать – это вроде того, как доктор Бланш разговаривал со мной пару лет назад, когда у меня тоже была черная полоса? Или как вы беседуете с людьми, которые приходят в контору?

– Примерно так. – Выражая свои опасения, Мейси старалась не расстроить Билли еще больше. – К сожалению, тот вид терапии, в котором нуждается Дорин, обычно проводят с пациентами более высокого статуса, нежели мы с вами, и за ходом лечения должен наблюдать опытный врач, такой, как доктор Мастерс.

– Все как всегда, верно, мисс? Богатеев и аристократов лечат лучшие врачи, а таких, как мы, запирают в сумасшедшем доме.

– Можно и так сказать. Откровенно говоря, в основе этого подхода лежит убеждение, что низшие классы – то есть и вы, и я – думают и чувствуют иначе, нежели высшие. И все же времена меняются…

– Но не слишком быстро, да?

– Да, не слишком.

Билли и Мейси оставались с Дорин до возвращения медсестры. Когда та вошла в палату, Мейси поднесла к губам палец.

– Миссис Бил заснула, – шепотом сообщила она. – Нельзя ли на минутку оставить мистера Била наедине с женой? – Она встала и шагнула к медсестре, взяв ее за локоть. – Дадим ему время попрощаться, а сами поговорим в коридоре, хорошо?

Сестра нахмурилась, но не стала возражать и позволила Мейси увести ее из палаты.

– Настоящая буйнопомешанная, – раздраженно фыркнула она, когда Мейси беззвучно закрыла за собой дверь.

– Позволю себе не согласиться с вами, сестра. Эта женщина убита горем, сломлена смертью ребенка. Конечно, боль утраты навсегда останется с ней, однако мы обязаны помочь ей встать на ноги.