Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 86

Тинсли снял очки и спрятал их в карман.

– Вроде бы он упоминал, что встретил бывшего сослуживца и между ними, так сказать, образовалась дружба.

– В последнее время меня не было в Лондоне, я тоже давно не видела Иэна, – промолвила Мейси. – Интересно, кто этот сослуживец?

– По имени Иэн его не называл. Что-то рассказывал, да я не помню. Я просто надеялся, он придет за книгой, как обычно, выполнит для меня кое-какую работу и все будет по-прежнему. Ему нравилось говорить о литературе, а я был рад компании. Здесь порой бывает так тихо.

Дверной колокольчик возвестил о приходе покупателя, Тинсли встал. Мейси поблагодарила его, не дожидаясь ответа выскользнула из лавки и направилась к Тоттенхем-Корт-роуд.

– Мисс, я его нашел! – Билли уже сидел за столиком в кафе и, завидев Мейси, радостно помахал ей рукой.

У столика она склонилась над ухом помощника и шепнула:

– Иэн Дженнингс, верно?

– Кеннингтон, Веллингтон-стрит, дом пятнадцать А, – добавил Билли. Он встал, чтобы принести две чашки чая. – Я сообразительный, да, мисс? Раздобыл сведения о нем в Бутсе, в тамошней библиотеке. Он туда постоянно ходил, брал по одной-две книжки в неделю.

– И еще брал по одной примерно каждые два дня в лавке на Шарлотт-Кросс-роуд.

– Батюшки, ну и умник он был!

Мейси кивнула:

– Это так. Билли, я сейчас умру, если не выпью чаю.

Чтобы не опоздать, Мейси бежала всю дорогу от метро до штаб-квартиры Особой службы в Скотленд-Ярде. Она так торопилась, что в дверях налетела на Страттона.

– Эй, эй, не спешите так. Бегуны тут обычно заканчивают тюремной камерой.

– Прошу прощения. Я слегка опоздала и не хотела бы навлечь на себя гнев Макфарлейна.

– Сильно сомневаюсь, мисс Доббс, что у вас это получится. Дарби – тот просто уверен, что в глазах Робби Макфарлейна вы безупречны.

Мейси резко остановилась.

– О чем вы?

Страттон сдвинул манжет и взглянул на наручные часы:

– А вот я запросто получу головомойку. Идемте скорее.

Войдя в кабинет Макфарлейна, Мейси и Страттон обнаружили лишь Колма Дарби, который исписал уже несколько листов бумаги.

– Добрый вечер, Дарби, – кивнул Страттон.

– Страттон, мисс Доббс, добрый вечер. Успехи есть?

Не успела Мейси открыть рот, как дверь распахнулась, грохнув о стену, и в кабинет ввалился Макфарлейн. Он был чернее тучи, глаза метали молнии. Начальник Особой службы любой ценой намеревался поймать человека, доказавшего, что готов пойти на убийство, если его не услышат.

– Страттон! Что у вас?

– Сэр, наши информаторы в рядах Мосли почти ничего не сообщают. Правда, они подтвердили, что внутри партии существует закрытая группа, в которую входят весьма сомнительные личности.

– Можете ли вы внедриться глубже?

– Потребуются деньги. Да, из известного: сегодня вечером в килбернском приходском клубе пройдет собрание потенциальных сторонников партии Мосли. Члены закрытой группы тоже будут там присутствовать, эти настроены наиболее агрессивно.

– Гм. – Макфарлейн взял в руки перочинный ножик, лежавший рядом с подставкой для карандашей, открыл лезвие, закрыл и опять открыл. Захлопнув его с резким щелчком, он отложил нож и посмотрел на Дарби. – Колм, что у тебя?

– Все тихо, шеф. Я поговорил с осведомителями, но ИРА в последнее время немного ослабела. Единственная ниточка, за которую можно потянуть, – это информация, что ирландцы сейчас набирают в свои ряды таких, у кого не все дома, – например, недавно выписавшихся из психиатрических лечебниц. Принимают их как братьев, дают почувствовать себя нужными, потом заставляют принести клятву и отправляют на грязную работу. Видимо, лидеры ИРА считают, что психи легко управляемы и в отличие от здоровых не испытывают мук совести, совершив убийство.

Мейси поежилась. Мысль о том, что для убийства можно использовать психически больных людей, не приходила ей в голову.

– Что касается сторонников профсоюзов, – продолжил Дарби, повернувшись к Страттону, – в британской Партии красных тоже есть наиболее ярая группа, настоящие большевики, готовые поднять ставки. Однако эти никогда не скрывали намерений. Сейчас у меня тоже там есть свой человек.

Макфарлейн в десятый раз открыл и закрыл перочинный нож и поднял глаза на Мейси. Пришла ее очередь отчитываться.

– Мне удалось установить личность самоубийцы. – Мейси заметила напряженное внимание, с которым на нее смотрели все трое. – Я отправила моего помощника на квартиру этого человека. Если он выяснит что-либо существенное, то позвонит сюда. Думаю, мистер Бил вот-вот свяжется с нами.

Макфарлейн в упор посмотрел на Мейси.

– Имя?

– Иэн Дженнингс. По крайней мере под этой фамилией он был записан в лавке книготорговца, с которым успел подружиться, и в одной из библиотек Сохо, где тоже брал книги на дом. Дженнингс страстно любил читать. По свидетельству знакомых, на войне он потерял одну ногу и получил шрапнельное ранение другой, что привело к инвалидности. Судя по рассказам, у него также присутствовали симптомы поражения отравляющими веществами. – Мейси отодвинула стул, достала из портфеля цветные мелки и подошла к импровизированной карте-схеме, которая все еще висела на стене.

Макфарлейн, откинувшись на спинку, наблюдал, как она делает пометки, связывает отдельные факты красными линиями и рисует вопросительный знак рядом с фигуркой, подписанной «Отравитель».

– В декабре Иэн Дженнингс начал проводить время с приятелем – вероятно, бывшим сослуживцем. Может ли этот человек быть автором писем с угрозами? Связан ли он со сторонниками Мосли, ирландцами или большевиками? – Мейси повернулась к Дарби. – Я согласна с вами, слежку за этими группами можно ослабить, продолжая поддерживать связь с информаторами. – Она перевела взгляд на Страттона. – Допускаю, что Дженнингса привлекли к сотрудничеству фашисты – их лозунги вполне могли найти отклик в душе инвалида, живущего на грани нищеты…

В этот момент зазвонил телефон.

– Макфарлейн слушает! – рявкнул в трубку шотландец. Акцент, как правило, почти незаметный, от волнения прозвучал очень резко. – Ваш сотрудник. – Он протянул трубку Мейси.

– Билли?

– Мисс, я выезжаю из Кеннингтона.

– Хорошо. Что-нибудь узнали?

– Дом – старая развалюха, хозяин сдает с полдюжины комнат, сам проживает тут же. Обстановка страшноватая. Если приставить кувшин к стене, через минуту натечет воды на чашку чая. – Билли закашлялся. – Ох, мисс, тут сегодня такой туман… – Он опять начал кашлять, и Мейси услышала, как он стучит себя по груди кулаком. – В общем, я поговорил с домовладельцем, сунул ему пару шиллингов, и он отвел меня наверх, в комнату Дженнингса. Сказал, что сам хотел заглянуть к жильцу, но срок уплаты ренты еще не подошел. Дескать, в последний раз он видел Дженнингса еще до Рождества, но мало ли, тот ведь мог приходить и уходить незаметно. Честно говоря, мисс, я не представляю, как этот одноногий бедолага одолевал ступеньки, пусть всего-то и пролет. – Билли опять кашлянул. – Привел меня, значит, хозяин наверх, и мы оба вытаращили глаза: в комнате как будто и не жил никто! Кругом полный порядок, если, конечно, не считать плесени на стенах. Постельное белье снято и аккуратно сложено на кровати, на мебели никакой пыли, прямо хоть сейчас сдавай комнату новому жильцу. Может, хозяин уже и сдал.

– И ни одного клочка бумаги – ни записей, ни старых фотографий?

– Нет, только когда заглянул за комод, нашел листовку с агитацией за этого типа, Мосли. Наверное, случайно завалилась туда, никто ее не прятал.

– Судя по вашему описанию, так и есть. Однако чистота в комнате наводит на размышления.

– Мне прямо не по себе сделалось, мисс.

Мейси вздохнула:

– Спасибо, Билли. Отправляйтесь домой, а завтра утром принесите листовку в контору.

– Мисс…

– Да, Билли? – Мейси посмотрела на мужчин, ожидающих, когда она закончит разговор.