Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 82

– Хорошо. Мы уже пришли.

Мейси привыкла к встречам с важными клиентами, однако неожиданно почувствовала, что сердце вдруг заколотилось, а руки дрожат. Перед дверями комнаты для совещаний она буквально на три секунды закрыла глаза и представила отцовский садик в Челстоне. Много лет назад, когда Мейси была еще совсем юной, Морис Бланш привез ее к своему другу и учителю Бэзилу Хану, который научил девушку искусству медитации. Из уроков Хана Мейси узнала, что, овладев умением приводить в покой мысли, можно достичь более глубоких уровней познания, доступных только тем, кого не страшит истинное безмолвие. Хан объяснил ей, что в ситуациях, когда страх или усталость нарушают душевное равновесие, надо всего лишь перенести мысленный взор в то место, где тобой владел покой. Мейси представила отцовский сад, теплую улыбку Фрэнки Доббса, его распростертые для объятия руки, и расслабилась.

По пути к комнате для совещаний Мейси почти не смотрела по сторонам и теперь, пока прибывших представляли друг другу, с интересом оглядывалась.

Впервые вступив в должность премьер-министра в 1924 году, Рамси Макдональд[24] пришел в ужас, обнаружив в резиденции на Даунинг-стрит явный недостаток как книжных шкафов, так и самих книг. Сейчас по обе стороны от камина располагались ряды стеллажей с книгами и картами – последние использовались при обсуждении международных вопросов. Сегодня, впрочем, все присутствующие имели достаточное представление о географии Лондона.

Макфарлейн еще раз представил Мейси. Она поприветствовала каждого из мужчин крепким рукопожатием. Посмотрев на премьер-министра, Мейси пришла к выводу, что он выглядит именно так, как на фотографиях из газет, и ей стало ясно, почему этого политика часто изображают в карикатурном виде. Седые волосы премьер-министра, зачесанные на левую сторону, непослушными завитками выбивались из пробора – масла для волос, судя по всему, суровый шотландец избегал. Маленькие глазки прятались за круглыми очками, между кустистыми бровями залегли глубокие складки. Усы были широкие и пышные, а выбор одежды – несколько странный: черный галстук под воротником-бабочкой и длинный сюртук, более уместный в эдвардианской гостиной. Из кармана свисала длинная цепочка для часов, в зубах мистер Макдональд сжимал почти потухшую трубку. Несмотря на это, Мейси им восхищалась, ибо все знали, что первый премьер-министр от Лейбористской партии, незаконнорожденный ребенок прислуги, в двенадцатилетнем возрасте оставил школу и самостоятельно получил образование.

Рамси Макдональд занял свое обычное место напротив камина. Секретарь жестом показал остальным, что можно садиться.

– Сегодня я получил письмо, – сообщил премьер-министр, – так же, как мистер Болдуин и мистер Трайон. Все три письма идентичного содержания, и в них сказано, что Лондон столкнется с неслыханным террором, если не будут выполнены определенные требования.

Секретарь разложил письма на столе перед Эркартом, Макфарлейном, комиссаром полиции Робинсоном и Мейси. Не обращая внимания на протокол, Мейси первой взяла письмо, адресованное премьер-министру. Если уж Макфарлейн привел ее сюда, она будет выполнять свою работу. Начальник Особой службы посмотрел на Мейси и вроде бы подмигнул – или ей только показалось?

– Что скажете, мисс Доббс?

Мейси откашлялась и, обращаясь к Макдональду, начала:

– Манера письма позволяет во многом судить об авторе. Это материал для составления психологического портрета писавшего: кто он, где примерно живет, каковы его привычки. Сделанные заключения также помогут сузить круг поиска. Сразу отмечу, что в почерке прослеживаются те же особенности, которые мы с детективом-инспектором Дарби выявили в первом письме, полученном министром внутренних дел. – Мейси повернулась к комиссару полиции. – Сэр, учитывая, что все три письма одинаковы по содержанию, не зачитать ли мне одно из них вслух?

– Да, мисс Доббс, будьте так добры. – Робинсон гневно сверкнул глазами на Макфарлейна.

Мейси встала. Она очень надеялась, что дрожь в голосе не будет слишком заметна.

– «Вы меня не услышали, так? Сытые толстяки, в Рождество вы сидели у своих каминов, переваривая индейку и сливовый пудинг. Моему предупреждению вы не вняли». – Мейси на мгновение подняла глаза – убедиться, что текст письма всем понятен, затем откашлялась и продолжила: – «Пока вы ели и пили, другие люди мерзли на улице. Да, на улицах полно бездомных, и среди них те, кто ради вас отдал руку, ногу или рассудок. Оборотитесь на себя – вы, считающие меня пустым местом, ничтожеством. Теперь-то вы примете меры? Вы, достопочтенный господин премьер-министр, соизволите хоть что-то предпринять? А вы, господин министр пенсионного обеспечения? А как насчет вас, мистер Болдуин? Не передеретесь ли вы между собой за власть? Полагаю, вам известно, на что я способен, какой силой обладаю. Или гибель невинных животных не заставила вас задуматься? Я не допущу страданий тех, кто уже вдоволь настрадался, а вы, в свою очередь, знаете, чего я хочу и что могу. Если мои требования не будут исполнены, я устрою вам кромешный ад. Я требую, чтобы все бывшие солдаты, имеющие ранения и не имеющие их, получали полное обеспечение – пенсию, на которую можно прожить. Начнем с этого, высокочтимые джентльмены, да, с этого. Даю вам еще день и надеюсь, что вы возьметесь за ум».

Мейси положила письмо на стол и села, разгладив юбку. Она порадовалась, что с утра надела элегантный бордовый ансамбль, а не старенький повседневный костюм.

– Благодарю, мисс Доббс, – произнес Макдональд. Он посмотрел на Робинсона с Эркартом, затем на Макфарлейна. – Джентльмены, насколько серьезно вы оцениваете угрозу? Есть ли риск для жителей Лондона? Как скоро мне доложат, что злоумышленник задержан, и какие меры безопасности вы намерены предпринять до этого времени? – Премьер-министр взглянул на часы, потом на своего личного секретаря.

– Пять минут, премьер-министр.

Комиссар полиции кашлянул:

– По информации старшего суперинтенданта Макфарлейна, степень риска оценивается как средняя, злоумышленника мы рассчитываем задержать в течение двадцати четырех часов, а в настоящее время увеличиваем количество патрульных на улицах города.

Мейси удивленно вздернула брови.

– С вашего позволения. – Болдуин подался вперед. Он держался свободнее, чем премьер-министр, и говорил более звучным голосом. – Спасибо, что сообщили о планах, комиссар, однако я хотел бы обратиться к старшему суперинтенданту. – Он в упор посмотрел на Макфарлейна. – Что означает «средняя степень риска» и реален ли названный срок поимки преступника? Мы привыкли ожидать нападения, но, может быть, нам заранее стоит запастись шейными корсетами?

– Сэр, оценив степень риска как среднюю, мы не ожидаем, что весь Лондон к полуночи превратится в руины. Тем не менее уже известно, что этот человек при желании может нанести определенный вред. Исходя из того, что потенциал его все же ограничен, зона поражения – и будем говорить без обиняков, речь идет о химическом оружии – не превысит четверти мили, при условии, что день, когда он решит распылить свою смесь на территории большей, нежели собачий приют в Баттерси, выдастся не слишком ветреным. – Макфарлейн прочистил горло, сделал паузу и посмотрел сперва на Болдуина, затем на премьер-министра. – Что касается объявленного срока в двадцать четыре часа, он вполне реален. Мы ищем автора письма среди ирландцев, фашистов, рассматриваем вероятность, что им может быть какой-нибудь разгневанный большевик. Мы также ведем наблюдение за криминальными элементами, особенно за недавно выпущенными из тюрьмы. Разумеется, не исключаем и варианта, что перед нами психически больной человек.

Ощутив сухость в глотке, Мейси прикрыла рот ладонью и кашлянула. «Интересно, всегда ли напряженная ситуация вызывает першение в горле?» – подумалось ей, поскольку все, кто сейчас сидел в кабинете премьер-министра, взяв слово, непременно откашливались.