Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 78

– И что потом, вы не выяснили?

– Вроде бы должен прийти ветеринар, осмотреть трупы – мало ли, вдруг какая эпидемия, только когда мой знакомый про этот случай рассказал, знаете, что мне вдруг пришло в голову?

По спине Мейси поползли мурашки.

– Билли, я поняла, о чем вы подумали. Хлор-газ.

– Я знал, что вы догадаетесь, мисс. Вы ведь видели, как он действует, хлор-газ.

– Оставайтесь на месте. Через двадцать минут я подхвачу вас у метро «Ковент-Гарден». Поедем в Баттерси, попробуем с кем-нибудь поговорить. Хочу узнать, можно ли пробраться в приют после закрытия и был ли он открыт вчера, в День подарков. Вполне возможно, приют работал – в это время года на улицах почему-то всегда много бездомных собак и кошек.

– Если мы правы насчет хлор-газа, это ведь ужасно, правда? Получается, кто-то способен на такое – сегодня псы пострадали, а завтра – люди?

– Вы правы.

– Да, чуть не забыл, мисс.

– Что?

– Торговца зовут Берт Шортер. Часто бывает в пивной на Олд-Кент-роуд, я знаю название.

– Отличная работа, Билли. Ну, я уже выхожу. Встретимся у метро, со стороны Лонг-Эйкс.

Глава 5

– Мисс Доббс и мистер Бил? – Из операционной, откуда пахнуло дезинфектантом и хлоркой, вышел ветеринарный хирург, вытирая руки бумажным полотенцем.

– Спасибо, что согласились уделить нам время, мистер Ходжес, – сказала Мейси.

– Не понимаю, какой интерес для вас могут представлять шесть издохших псов. – Ветеринар бросил использованное полотенце в корзину у стены.

Мейси шагнула вперед.

– Нам стало известно, что смерти предшествовали патологические симптомы, и… признаюсь по секрету, этот случай заинтересовал меня с профессиональной точки зрения, как я и объяснила сотруднику в регистратуре. Прежде я уже видела сходную симптоматику, и она указывает на определенную причину, поэтому мне стало любопытно…

– Да-да, это интересно, потому что я тоже сталкивался с подобными симптомами. Во время войны я служил в Королевском ветеринарном корпусе, и едва ли не самое страшное, что мне довелось наблюдать, – это воздействие отравляющих газов как на людей, так и на животных. Если говорить о заболеваниях, характерных для собак, я просто ума не приложу, какая инфекция или вирус маскирует себя под отравление хлор-газом.

– Вы имеете в виду отек легких, повышенное слезотечение и слюноотделение, тяжелые химические ожоги с образованием пузырей…

– В точности.

– Мистер Ходжес, я могу осмотреть одну из погибших собак? – попросила Мейси.

– Хм, вообще-то присутствие посторонних в медблоке запрещается, но… – Он заколебался, потирая подбородок. – Ладно. Вы сделали неплохое пожертвование нашему приюту, так что, думаю, вам можно войти.

– Мисс, если не возражаете, я подожду здесь, – пробормотал Билли.

– Хорошо. – Мейси обернулась к ветеринару: – Идемте?

На металлическом операционном столе, от которого веяло холодом, лежал метис спаниеля со вскрытой брюшной полостью. Голова была повернута набок, вокруг рта запеклась кровь и корка пены; пенистая слюна капала и на стол. Ветеринарный хирург скальпелем указал Мейси на легкие пса.

– Не знаю, насколько вы знакомы с физиологией собак, но в данном случае легкие увеличены в четыре раза по сравнению с нормальными размерами. Расширение вызвано давлением мокроты, образовавшейся вследствие химических ожогов и изъязвлений. Пес изо всех сил пытался дышать, чтобы выжить. Посмотрите сюда. – Ветеринар указал на ту часть разреза, которая подходила к горлу. – Пузыри от ожогов слизистой перекрыли трахею.

– То же самое происходило и с солдатами в войну. – Мейси подняла глаза на Ходжеса. – Я служила во Франции, была медсестрой, так что насмотрелась отравлений газами.

– Да, разумеется. – Врач убрал скальпель, натянул резиновые перчатки, одной рукой взялся за голову пса, другой вытащил наружу язык. – И тут пузыри, с пеной и гноем. – Он аккуратно уложил голову собаки на стол, погладил ухо, затем направился к раковине. Сняв перчатки, Ходжес подался вперед и стал мыть руки, тщательно втирая мыло в кожу. – Просто не понимаю, что могло дать такую картину. Ничего похожего раньше не встречал, хотя у нас тут есть несколько доходяг. Нет, нет, весьма необычный случай.

– Мой вопрос, вероятно, покажется вам странным – поэтому, собственно, я и просила соблюсти конфиденциальность, – и все же не могли бы вы провести тест, подтверждающий отравление хлор-газом?

– Сказать откровенно, я не вижу в этом необходимости. Скорее, наоборот, я пытался найти признаки, которые опровергали бы диагноз, потому что первой моей мыслью при виде этих собак было: «Черт, их же отравили газом!» Потом я взял себя в руки и начал искать иные причины, ведь никто не стал бы травить бедных невинных тварей, да и как бы злоумышленник проник сюда? – Ходжес вздохнул. – Однако правда заключается в том, что я знаю: собаки погибли от отравления хлор-газом, и, хотя можно провести соответствующую экспертизу, в результатах я уверен заранее.

Мейси кивнула:

– Вы правы, прежде чем сделать заключение, нужна экспертиза.

– Да кто бы совершил такой чудовищный поступок? Какой безумец наказал бы ни в чем не повинное животное оружием войны, притом особо ужасным? Наш приют – место, где брошенные собаки и кошки обретают временное убежище, а затем, как мы все рассчитываем, и хороший дом. – Ходжес задумался, обводя взглядом распластанный на операционном столе труп пса. – Огромное количество собак используется на военной службе, и это очень печально. Немало их участвовало и в войне – доставляли ценные сведения, перевязочные пакеты, работали в патруле и в целом поднимали боевой дух солдат. Я бы лично разобрался с тем, кто совершил это преступление!

Лицо ветеринара выражало боль, вокруг глаз собрались морщинки. Мейси коснулась его рукава.

– Не волнуйтесь, я найду преступника. Пожалуйста, постарайтесь, чтобы новость об этих смертях не вышла за пределы приюта, и проведите экспертизу. Надеюсь, вы не будете против, если я попрошу вас пока что подобрать другой диагноз, дающий сходные симптомы.

– Да, я понимаю, о чем вы. Видимо, придется заявить в полицию, – сказал Ходжес, укрывая труп животного пеленкой.

– Я сама проинформирую полицию, мистер Ходжес. Обычно я работаю частным образом, но в настоящий момент сотрудничаю со Скотленд-Ярдом. – Мейси достала из кармана визитную карточку и протянула ее ветеринару. – Можете связаться со мной по этому телефону, если у вас возникнут еще какие-нибудь интересные соображения, ну а если не застанете меня в конторе, шлите открытку или телеграмму на мой адрес. И прошу, помните: инцидент необходимо сохранить в тайне.

Постукивая ребром визитной карточки о стол, Ходжес посмотрел в глаза Мейси.

– Если кто-то умертвил таким способом животное, то в следующий раз способен сделать то же самое с людьми, верно?

– Очень надеюсь, что до этого не дойдет. Скотленд-Ярд привлечет к расследованию лучших детективов. Они обязательно побеседуют с вами после того, как я представлю рапорт. – Мейси повернулась к выходу. – Пожалуйста, не рассказывайте никому о своих подозрениях. В Лондоне и в лучшие времена было небезопасно, не стоит усугублять риск.

– Не беспокойтесь, я буду держать рот на замке.

– Ну и запахи в этом приюте, – заметил Билли, когда они вышли.

– Люди в нем занимаются благородным делом, стараются, как могут.

– А по мне, чудно? это, мисс, когда в стране столько ртов недоедает, заботиться о котах да собаках.

Они шли по улице к машине Мейси, защищенные от стужи и ветра теплой одеждой: пальто, шарфами и головными уборами.

– Согласна, так может показаться со стороны… – Мейси собиралась развить мысль, но одернула себя. Она хотела сказать, что проявление заботы о тварях божьих и любви ко всему живому вообще – особенно когда сам испытываешь нужду, – помогает сохранять собственное достоинство, не терять уважения к себе, что нередко происходит в тяжелые времена, однако она понимала, что сейчас подобные рассуждения неуместны, тем более в обществе человека, который ежедневно добирается на работу из лондонских трущоб и едва сводит концы с концами. – Думаю, люди, которые добры к животным, склонны проявлять больше сочувствия и к своим собратьям.