Незавершенная месть. Среди безумия - Уинспир Жаклин - Страница 123

– Фунт и десять шиллингов? – Мейси собралась вернуть фотокамеру на полку. – Боюсь, такая сумма мне не по карману.

– Хорошо, отдам за гинею.

– Меня бы устроили пятнадцать шиллингов.

– Вот это скидка! За фунт возьмете?

– Могу предложить семнадцать с половиной шиллингов за камеру и рамки.

– Мисс Доббс, вы меня по миру пустите!

Мейси улыбнулась и оглядела лавку.

– Ни в коем случае, мистер Ломбард. Вы крепко стоите на ногах.

Ростовщик расхохотался. Мейси вытащила из кошелька банкноту в один фунт и положила на прилавок. Хозяин лавки упаковал в коробку фотоаппарат, полдюжины красно-желтых катушек пленки, сверху положил инструкцию и рамки и вручил Мейси сдачу.

– Так вы еще придете за рамками?

– Непременно, мистер Ломбард.

Возвратившись в контору, Мейси первым делом написала еще одно письмо, на этот раз адресованное Джону Гейлу. Необходимость в дальнейших встречах с профессором отпала, однако он был другом Мориса Бланша и в общении с ней проявил максимально возможную откровенность, поэтому обязательно следовало сказать ему спасибо. Мейси находила работу профессора Гейла неприятной и все же благодарила его за уделенное время и готовность помочь.

Закончив с письмами и другими делами, Мейси перекинула через плечо сумочку, забрала портфель, коробку с новеньким фотоаппаратом, рамки, заперла контору и направилась к «Эм-Джи», припаркованной на Фицрой-сквер. Хотя сегодня ей уже пришлось немало поездить, оставалось еще одно место, на которое она хотела посмотреть, прежде чем вернуться домой. Мейси завела мотор и двинулась по дороге на Рединг.

Она остановилась на холме, с которого открывался вид на Малберри-Пойнт, неподалеку от таблички, сообщавшей, что территория принадлежит государству, проход за колючую проволоку строго воспрещен и что нарушителей могут не только привлечь к суду, но и расстрелять. Мейси вышла из автомобиля. На вершине холма было ветрено. Она насчитала в долине с десяток бараков, прилепившихся друг к другу, и обратила внимание, что с левого края пристраивают еще несколько. Больше зданий, больше лабораторий, где будут изобретать и испытывать средства ведения войны.

Мейси задержалась на холме, устремив взгляд на Малберри-Пойнт. Приходит ли в это место весна? Прилетают ли птицы, зеленеет ли трава? Цветут ли цветы там, где люди заняты работой, цель которой – убийство? Там, где создается смертоносное оружие, невидимое глазу? Оно убивает беззвучно… если не считать стонов несчастных жертв, им сраженных.

6 января 1932 года

– Ну, как Дорин себя чувствует в Клифтоне? – Мейси поймала себя на том, что все чаще и чаще с утра прежде всего интересуется делами в семье Билли.

Помощник поставил перед ней эмалированную кружку с горячим чаем, другую налил себе. Встав спиной к камину, Билли ответил:

– Неплохо, мисс. Правда, когда Дорин перевозили, ее накачали успокоительным так, что она сама не могла дойти до машины. Я виделся с ней только разочек, но в субботу опять поеду.

– Вместе с мальчиками?

– Нет, доктор Мастерс говорит, пока не надо. Может, к следующим выходным Дорин станет получше, тогда и возьму их с собой.

– Доктор Мастерс обсуждала с вами лечение?

– Сказала, перво-наперво нужно навести порядок с питанием. Никакой молочной диеты и прочей ерунды, никаких процедур. Пусть сначала пообвыкнется, а там посмотрим.

Мейси кивнула:

– Я сегодня еду в Клифтонскую больницу, но с вашей женой это не связано. Мне нужно поговорить с доктором Мастерс, чтобы закрыть дело и закончить с подведением годовых итогов.

– Она вам что-нибудь скажет про Дорин? – Билли серьезно посмотрел на Мейси.

– Ничего такого, чего не сказала бы вам. Не волнуйтесь, ваша Дорин теперь в очень хороших руках.

– Знаю, знаю, только… Я как вспомню ту, первую больницу, как бедняжку Дорин привязывали ремнями, устраивали ей пытки…

– Билли, забудьте Уичетт-Хилл. – Мейси сделала глоток чая. – Как дела у мальчиков?

– Скучают, конечно, но в то же время им страшновато, что все начнется снова, когда мама вернется домой. Матушка моя – просто наше спасение, приходит каждый день, сидит с ними. Ребятишки уже привыкли, что в доме стало потише, – ну, вы понимаете. Только я за нее тоже беспокоюсь, она ведь не молодеет.

– У Бобби прекратились проблемы?

– Почти. Я делаю, как вы говорили, мисс, стараюсь не привлекать к этому внимания, просто вытираю слюни и слежу, чтобы он был в тепле и сухости, хотя в такую погоду попробуй-ка уследи.

Мейси выглянула в окно. На улице опять пошел снег.

– И это прибавляет вам хлопот, да? – Она повернулась к Билли. – Не переживайте, вы прекрасно справляетесь. Скоро все наладится.

Когда Мейси вошла в кабинет Элсбет Мастерс, та сидела вполоборота к столу, прижимая ступни в толстых носках к батарее.

– А, входите, входите. Прошу прощения за мой вид, этот жуткий холод пробирает до костей.

– Во Франции я тоже постоянно мерзла. У меня были такие холодные руки и ноги, что подруга однажды даже поинтересовалась, жива ли я вообще.

Мастерс рассмеялась.

– Чем могу помочь? Вы пришли насчет миссис Бил?

– Просто хотела встретиться с вами, чтобы поблагодарить, и не только за помощь в отношении миссис Бил, но и за ответы на мои вопросы в прошлый раз.

Мастерс опустила ноги, развернула стул и села лицом к Мейси.

– Все хорошо, что хорошо кончается?

Мейси кивнула:

– Да, в определенной степени и учитывая обстоятельства.

Доктор Мастерс поджала губы, словно сдерживала слова, готовые сорваться с уст.

– Лоуренс ходил по краю, так?

Женщины несколько секунд смотрели друг другу в глаза, потом Мейси ответила:

– Скажем, проводил рискованные эксперименты.

– Кто-нибудь пострадал?

– Пострадавших могло быть гораздо больше.

– Значит, вы сумели предотвратить ущерб.

– В самый последний момент. Только это между нами.

Мастерс взяла карандаш и постучала им по столу.

– Не в моих интересах выносить сор из избы. Я, как уже говорила, не тороплюсь создать научное наследие, чтобы прославиться в веках. Мне достаточно и того, что я получила медицинское образование.

Мейси улыбнулась:

– Я знаю. И все же вы мне очень помогли.

– Вот и славно. – Мастерс вздохнула. – Жаль, что вы отказались от профессии врача.

– Я люблю свою работу.

– Вы нужны стране.

– Сильно в этом сомневаюсь.

– В любом случае я не нарушу конфиденциальности и не наврежу здоровью пациентки, если сообщу вам, что рассчитываю на полное выздоровление миссис Бил. Не завтра, конечно, но в конечном счете все будет хорошо. В первую очередь мы стабилизируем ее состояние, а затем решим, как помочь ей расстаться с прошлым. Думаю, через месяц она сможет приезжать домой на выходные. Недели через две разрешим мальчикам навещать маму, только имейте в виду, сначала посещения будут совсем короткими. И конечно, нельзя ничего загадывать, все зависит от реакции Дорин на лечение.

– Вы уже говорили об этом мистеру Билу?

– Пока нет.

– Пожалуйста, не откладывайте разговор надолго. Это порадует его, даст надежду. Ему сейчас одиноко. Работа и семья – главное для мистера Била. Кроме того, у него большие планы на будущее.

– Переезд в Канаду?

Мейси кивнула.

– Не раньше, чем через год.

– Я так и думала. – Мейси поднялась. – Ну, мне пора. Еще раз большое спасибо, доктор Мастерс. Было очень приятно вновь пообщаться с вами.

– И мне тоже, сестра… то есть мисс Доббс. – Элсбет Мастерс покачала головой и улыбнулась. – По привычке чуть не назвала вас сестрой Доббс. Время идет, никого не ждет, верно?

Поездка в Баттерси завершилась быстро. Мистера Ходжеса не оказалось на месте, поэтому Мейси оставила короткую записку и поехала домой, где вновь принялась изучать инструкцию к фотоаппарату. Она не умела обращаться с камерой и, конечно, никогда не имела у себя похожего устройства. Два выпуска журнала «Кодак. Искусство фотографии», прилагавшихся к аппарату, свидетельствовали о том, что прежний владелец камеры серьезно увлекался фотосъемкой, пока банкротство не разрушило его планы.