Трикс. Дилогия - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 140

– Посмотрим, – фыркнула Тиана. Но придвинулась ближе и крепко взяла Трикса за руку.

– Готовы? – снова спросил Зуа.

– Да! – ответил Трикс.

– Я постараюсь еще кое-чем вам помочь, – неожиданно сообщил дракон. – Но все равно только от вас зависит, станет ли Абв вас обучать – и чему вы сможете научиться.

– Спасибо, Зуа, – сказал Трикс. – Спасибо, драконы.

– Ты еще не знаешь, стоит ли за это благодарить, – грустно сказал Зуа. Развел крылья так, что заслонил солнце.

И сказал длинную грохочущую фразу на драконьем языке.

5

Как хорошо известно, путешественникам во времени больше всего запоминается щекотка.

Разных необычных ощущений на самом деле очень много – например, кажется, что ноги вытянулись куда-то далеко-далеко, во рту появляется вкус всех блюд, которые съел за последнее время, волосы встают дыбом, и от них летят синие и красные искры. Душу путешественника охватывают необыкновенное ликование и творческий экстаз – сами собой рождаются великие стихи, остроумные шутки, опережающие время научные гипотезы и изысканные кулинарные рецепты.

Но щекотка! Щекотка так сильна, что от хохота у путешественника все вылетает из головы…

Когда молочно-белый туман, который всю дорогу окутывает путешественника во времени, рассеялся, хохочущий Трикс повалился на землю.

– И жизнь, – выдавил он сквозь хохот. – И слезы! И любовь!

Рядом упала Тиана, со смехом выкрикивая:

– Для любого натурального числа не имеет натуральных решений! Но поля книги слишком малы, чтобы это записать!

Отсмеявшись, дети уставились друг на друга.

– Что с нами было? – спросила Тиана.

– Мне показалось, что я умею сочинять стихи, – признался Трикс.

– А я, кажется, придумала какую-то смешную шутку… – Тиана потерла лоб. – Долгоиграющую такую…

Трикс вздохнул:

– Тоже хорошо. Но стих был такой… красивый. Вроде как «Я помню замечательный миг, ты появилась передо мной. Подобно миражу, подобно духу прекрасного…»

– Романтично, – признала Тиана. – Только это не стих совсем… А где мы, Трикс?

Трикс огляделся.

– Наверное, возле школы «Таящаяся гадюка». Месяц назад…

– Красиво…

Место, в котором они оказались, и впрямь было примечательным. С одной стороны простиралась бескрайняя желтая пустыня. Восходящее солнце окрашивало песок в нежно-розовый цвет, барханы лежали усталыми сонными волнами.

С другой стороны вздымались острые черные скалы. Обычно скалы не могут выстоять против пустыни – ветер, несущий песчаную пыль, стачивает их; дневная жара и ночной холод раскалывают – проходит век, другой, и скалы превращаются в песок, становятся частью пустыни.

Но эти черные скалы оставались острыми и колючими, будто зачарованные могучей магией. На вершине самой отвесной, самой большой, самой страшной скалы высился замок – выстроенный из изумрудно-зеленого камня, увенчанный гордыми ажурными башенками и сверкающими серебристыми куполами.

– Школа ассасинов «Таящаяся гадюка»! – замирая от сладкой жути, прошептал Трикс. – Там живет учитель Абв – говорят, он старше витаманта Эвикейта, ему уже больше тысячи лет!

– Ты боишься? – спросила Тиана и взяла его за руку.

– Немножко, – признался Трикс. – Но ты не забывай, мы ведь условные драконы! И я волшебник. Так что… так что…

Он печально вспомнил, что во всех преданиях и сказках ассасины Абва легко справлялись с самыми могучими волшебниками, да и драконы признались в своем страхе…

– Пойдем, – решил Трикс. – Надо еще найти дорогу наверх.

Дорога, однако, нашлась на удивление быстро. Она начиналась в узком ущелье, рассекающем скалы, некоторое время шла по его дну, а потом начинала карабкаться в горы – местами по естественным склонам, а местами прорубленная в черных скалах. Дорога была хорошая, широкая – на ней могли бы разъехаться две груженные тюками лошади, если бы, конечно, какая-то лошадь добрела с тюками до этих скал и решила лезть в гору. Вымощена дорога была крошащимся от времени кирпичом, когда-то солнечно-желтым, а теперь, скорее, угрюмо-рыжим. Портило дорогу только то, что между кирпичами в изобилии проросли сорные травы.

То ли для пущего впечатления путника, то ли для вящего его устрашения вдоль дороги стояли искусно выполненные статуи. Были здесь и мускулистые голые мужчины, готовящиеся бросить копье или увесистый диск (Тиана чуть покраснела и стала смотреть в сторону), и прекрасные обнаженные женщины (тут уже смутился Трикс) – расчесывающие волосы, смотрящиеся в зеркало или делавшие непонятно что – ибо у них от времени отвалились руки. Много было скульптур более невинных, в чем-то шаловливых – маленький писающий мальчик, девушка с рыбьим хвостом вместо ног, старичок с рожками на голове. Потом пошли скульптуры бытовые, обыденные: рыбачка с веслом, мальчик, дудящий в трубу, задумчивый молодой мудрец с книжкой в руках, кузнец с молотом на плече…

– Я думаю, учитель Абв не такой уж и страшный, – сказала Тиана. – Видишь – он любит искусство. А любовь к искусству присуща добрым людям.

– Может, это настоящие люди, – мрачно предположил Трикс. – Которых ассасины превратили в скульптуры магией и отравленными зельями.

Но Тиана его мнение не поддержала.

– Ну что ты! Вон, видишь, подряд стоят пять лысых старичков с кепками в руках! Что же, по-твоему, ассасины старичков?близнецов заколдовали? А вон еще один такой, но без кепки, рукой на замок указывает!

Трикс вынужден был с ней согласиться. Это и впрямь были всего лишь скульптуры, хотя и отобранные по непонятному принципу.

Все, кому доводилось подниматься в горы, знают, что больше всего утомляют не крутые склоны, а постоянный неспешный подъем. Дорожка из желтого кирпича была как раз такой – с виду нетрудной, а на деле выматывающей все силы. К тому же жаркий ветер пустыни дул не переставая, все сильнее и сильнее хотелось пить.

Каково же было изумление Трикса, когда на полпути к замку дорожка расширилась, превратившись в уютную площадку с замечательным видом на пустыню и ущелье. Со стороны пропасти площадку огораживали крепкие каменные перила, в тени скалы были высечены из цельного камня удобные, хоть и твердые кресла. А самое главное – там стояла еще одна статуя – девушка с кувшином, и из кувшина с журчанием била в маленький бассейн тонкая прозрачная струйка!

– Ура! – закричала Тиана. – Какие они добрые, ассасины!

Трикс недоверчиво посмотрел на бассейн. Ясное дело, что на любого могут наговаривать лишнего. В том числе и на ассасинов. Но такая безмерная доброта…

Тиана уже нагнулась над бассейном и протянула к воде руки.

– Стой! – завопил Трикс и схватил княгиню за плечо. – Не пей! Не трогай! Не глотай!

– Ты чего? – удивилась Тиана. – Это же вода…

– Подожди, – твердо сказал Трикс. – Как-то уж очень подозрительно все.

Оглядевшись, он заметил на каменистом склоне маленький, невзрачный белый цветочек. Привстав на цыпочки, сорвал его.

– Это мне? – восхитилась Тиана. – Эдельвейс… цветок безрассудной любви!

К сожалению, Трикс услышал ее слова слишком поздно – уже опустив цветок в бассейн. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом цветок прямо на глазах стал красным, потом черным, а потом рассыпался в прах. Трикс осторожно вытащил стебелек – от него валил пар.

– Ты убил цветок нашей любви! – возмутилась Тиана.

– Я спас тебе жизнь! – закричал Трикс. – Это была отрава!

– Но цветок сгорел!

– Ты бы сама сгорела, зачерпнув воды! – продолжал негодовать Трикс. – При чем тут цветок?

Тиана отвернулась и сквозь слезы сказала:

– Почему все вы, мужчины, такие нечувствительные! Почему?

– Ну потому что мы мужчины! – всерьез обиделся Трикс. – И нам положено вначале подумать, а потом уже восхищаться цветочками!

– Идем, – сухо сказала Тиана. – Не хочу здесь оставаться.

Трикс, обиженный до глубины души, пошел вслед за Тианой. Он-то был уверен, что спас ее жизнь и заслуживает… ну, к примеру, доброго слова! Или даже пылкого взгляда и восхищенной улыбки! А в итоге – его ругают за то, что ассасины отравили не Тиану, а какой-то там цветок!