Томек у истоков Амазонки - Шклярский Альфред Alfred Szklarski - Страница 59

Смуга взглянул на две несчастные жертвы суеверия. Салли держалась молодцом. У дочери австралийского фермера было отважное сердце. Она подмигнула Смуге, словно хотела придать ему мужества. Наташа ужасно побледнела. Ноги подгибались под ней. Смуга взял себя в руки. Поднялся с трона. Стиснул в правой руке булаву, символ верховной власти. Булава, украшенная золотом и драгоценными камнями была сделана из твердой, как железо древесины.

Внезапный взрыв в кратере вулкана снова потряс горы до основания. Земля задрожала под ногами людей. Из уст собравшейся толпы вырвался крик ужаса. Испуганные люди бросились на колени.

Решительным движением Смуга повернулся к племенным вождям и жрецам.

– Вы сказали, что мои белые друзья разгневали богов своим приходом, – громко и выразительно произнес он. – Мы все же остаемся вашими друзьями, поэтому, чтобы жертва оказалась богам приятнее, я, ваш белый вождь, сам принесу женщин в жертву. Ты, верховный жрец, говори – что я должен делать!

Оробевшие и испуганные кампы, затаив дыхание смотрели на Смугу. А он подошел к женщинам, взял их за руки и повел на конец каменной площадки, под которой разверзлась тысячеметровая бездна.

– Вы это замечательно сделали! – шепнула Салли.

– Поспешим, пока они не одумались… – Тихо ответил Смуга. – Ты, Салли, бросайся в пропасть первая…

– До самой смерти у меня будет что рассказывать, – успела шепнуть бойкая молодая женщина.

Изумленный и ошеломленный жрец шел вслед за ними. Послышались стонущие звуки раковин.

– Пусть бросаются в пропасть по очереди, – сказал жрец. – В будущей жизни их ожидает вечное счастье и богатство, которое дадут им наши боги.

Девушки уже стояли на краю пропасти.

– Да будет принесена жертва! Бросайся в пропасть, Салли! – громко крикнул Смуга.

Жрец поднял руки к небу и… подошел к краю пропасти.

Громко крикнув, Салли отважно наклонилась над пропастью, увидела выставленную внизу сеть и прыгнула вниз. Находясь на краю пропасти, верховный жрец увидел, что произошло с первой жертвой. Его охватил бешеный гнев. Белый вождь обманул их. Движимый гневом, жрец схватил Наташу и отстранил ее от края пропасти.

В это мгновение Смуга понял, что жизнь его самого и друзей висит на волоске. Он подскочил к жрецу и изо всех сил ударил его по голове булавой.

– Наташа, твоя очередь! Прыгай! – крикнул он не своим голосом так, что пораженная толпа повалилась на колени.

Наташа дрожала, как в лихорадке. Она не могла произнести ни слова. Смуга обнял ее за талию и подвел к краю пропасти. Заглянул вниз. Увидел выдвинутую сеть.

Смуга легонько подтолкнул, пораженную ужасом женщину. Подождал пока сеть исчезнет в пещере. Потом повернулся к толпе. Индейцы стояли потрясенные необыкновенными событиями.

Смуга подошел к мертвому телу верховного жреца, поднял его и бросил в бездонную пропасть.

Глухой гул послышался в толпе, собравшейся на площади жертвоприношений.

– Этот человек оказался подлым предателем, – громко заявил Смуга. – Вы все видели, что он хотел удержать белую женщину и не отдать богам должную жертву.

Как только Наташа очутилась в безопасности в объятиях друзей, она схватила Томека за руку и сказала:

– Смуга убил жреца, который открыл нашу хитрость! Жрец заметил, что произошло с Салли и бросился на меня. Мы спасены, но Смуга погибнет!

Томек и Новицкий обменялись взглядами. Смуга должен погибнуть в одиночестве для того, чтобы спасти друзей!

– Збышек, вот тебе карта! – не задумываясь воскликнул Томек. – Веди по маршруту, показанному на ней. Габоку, назначаю тебя начальником экспедиции. Бегите отсюда!

Новицкий уже открыл проход в подземный коридор и спешно подавал друзьям припасы, оставленные Смугой.

– Поспешите, надо помочь Смуге! – подгонял он друзей. – Если мы вас не догоним, не ждите.

– Мы возьмем револьверы и ножи, – сказал Томек, обнимая на прощанье жену. – Идите скорее, я запру за вами дверь. Салли, дерзки Динго на поводке и наблюдай за его поведением. Ты знаешь, что на него можно положиться.

На долгие проводы у них не было времени, хотя они знали, что это прощанье могло быть последним в жизни.

Новицкий и Томек изо всех сил мчались по крутой лестнице вверх. Вскоре они очутились у стены, за которой находилась комната Смуги. Вбежали туда. Новицкий сейчас же бросился к окну.

– Эй, браток, наша взяла! Со Смугой порядок! Вожди и жрецы кланяются ему в пояс. Чтоб его акула проглотила, вот черт, всегда на четыре лапы падает, как кот! Интересно, что он им сказал?

– Необыкновенный человек! – шепнул Томек.

– Слушай, браток, мы шли ему на помощь, а на самом деле он спас нас всех. Что ж ему делать одному в этом осином гнезде? Я останусь с ним. Вдвоем легче будет улизнуть отсюда. Организуй новую экспедицию и жди нас два месяца в условленном месте.

– А может быть, лучше мне остаться со Смугой? – ответил Томек.

– Нет, ты скорее найдешь дорогу. Ты должен вызволить из ловушки женщин! Ах, молодцы наши бабы! Но раньше позаботься о них, а потом приходи на помощь нам. Иди уже! Я расскажу кампам, как боги пришли вам на помощь!

Капитан Новицкий улыбнулся, представив удивление Смуги и индейцев. Крепко обнял Томека и вытолкал его на лестницу; тщательно закрыл потайной ход. Опять подошел к окну.

В окружении племенных вождей Смуга возвращался во дворец. Новицкий улегся на циновку. Его клонило ко сну…

Первые три дня беглецы ежеминутно останавливались и прислушивались, нет ли за ними погони. Время от времени Томек или Габоку взбирались на вершины гор и с тревогой глядели на вулкан. Им казалось, что извержение несколько уменьшилось, и огненные языки реже вырывались из кратера. Хотя сами они находились в весьма тяжелом положении, они все же возвращались мыслями к друзьям, оставшимся в лапах воинственных кампов.

Вскоре, однако, опасности путешествия полностью поглотили мысли участников неудачной экспедиции. Скромных запасов продовольствия хватило всего лишь на два дня. Сюбео занялись поиском съедобных клубней, иногда им удавалось подстрелить из лука попугая. Всем приходилось голодать. По совету Габоку путники подкрепляли силы листьями кустарников кока, но путешествие пешком по горам подтачивало их силы.

Ночи в горах стояли холодные. С покрытых снегами горных вершин дул холодный ветер. На каждом ночлеге приходилось строить шалаши и, несмотря на это, холод пробирал путешественников до мозга костей. Подаренные Смугой кусьмы, плохо защищали от холода. Поэтому, дрожа всю ночь, друзья с тоской ожидали восхода солнца.

К счастью, по дороге им стали попадаться люди. Путники все смелее шли на юго-восток. На шестой день Томек осмелел на столько, что разрешил развести костер. Ослабевших от голода путешественников славно подкрепил суп, сваренный из подстреленного попугая, и рыба испеченная на раскаленных угольях костра.

Десятую ночь они провели в опустевшем пастушеском шалаше, а на следующий день впервые зашли в селение индейцев племени кечуа. Кечуа жили в хижинах, сложенных из камней и присыпанных землей. Занимались разведением лам и овец. Однако оказалось, что с кечуа невозможно договориться. Они не знали ни испанского, ни португальского языков, притом с недоверием относились к белым пришельцам. Томек купил у них ягненка, которого путешественники зажарили целиком. Переночевали в хижине одного из кечуа. Утром с пастбища пришел молодой индеец, знавший несколько португальских слов. От него Томек узнал, что на расстоянии всего лишь двух дней пути от деревушки находится хижина человека, занимающегося наймом мулов и лошадей. Дорога, у которой жил этот человек вела в Тарму. За револьвер и несколько патронов к нему молодой индеец взялся проводить белых до этой дороги.

Прошло пятнадцать дней со времени бегства путешественников из города свободных индейцев. Томек ехал верхом на муле сразу же за проводником и поминутно оглядывался на Салли и остальных участников экспедиции. За исключением Габоку, все они дремали, мерно покачиваясь в седлах. Мулы постанывая, упорно шли вперед по ухабистой дороге.