Энциклопедия философских наук. Часть первая. Логика - Гегель Георг Вильгельм Фридрих - Страница 76

разумеют нечто весьма неважное; так, например, говорят о торговых или

брачных спекуляциях, разумея под этим выражением лишь то, что,

с одной стороны, в этих предприятиях выходят за пределы

непосредственно наличного и, с другой — что то, что образует содержание

подобных спекуляций, есть пока лишь нечто субъективное, но не

должно оставаться таковым, а его нужно осуществить или

переместить в область объективного.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГИКИ И ЕЕ РАЗДЕЛЕНИЕ 141

Об этом обычном употреблении слова «спекуляция» следует

сказать то же самое, что мы сказали выше об употреблении слова

«идея»; к этому мы должны прибавить еще дальнейшее замечание, что

часто и такие люди, которые уже причисляют себя к образованным,

тоже определенно говорят о спекуляции лишь в смысле чего–то

субъективного. Известное понимание природных или духовных состояний и

отношений природы или духа, — говорят эти люди, —может быть

прекрасным и правильным, если брать его чисто спекулятивно, но опыт

не согласуется с этим пониманием, и в применении к действительности

оно не может быть допущено. Против этого мы должны сказать, что

спекулятивное по своему истинному значению ни предварительно, ни

окончательно не есть нечто чисто субъективное, а есть, наоборот,

именно то, что содержит в себе снятыми те противоположности,

дальше которых рассудок не идет (и, следовательно, содержит в себе также

и противоположность между субъективным и объективным), и именно

этим обнаруживает себя как конкретное и целостность.

Спекулятивное содержание поэтому не может быть также выражено в

одностороннем суждении. Если, например, мы говорим, что абсолютное есть

единство субъективного и объективного, то это хотя и правильно, но

все же односторонне постольку, поскольку здесь выражено лишь

единство и подчеркивается именно оно, между тем как на самом деле

субъективное и объективное ведь не только тожественны, но также и

различны.

Относительно спекулятивного мышления мы должны еще

заметить, что следует понимать под этим выражением то же самое, что

раньше называлось мистикой. Последнее название применялось чаще

всего, когда речь шла о религиозном сознании и его содержании.

Когда в наше время говорят о мистике, то обыкновенно употребляют

это слово в смысле таинственного и непонятного, и, смотря по

характеру полученного образования и образу мыслей, одни смотрят на

мистику как на нечто подлинное, как на истинное познание, а другие

видят в ней суеверие и обман. Относительно этого понимания мистики

мы должны раньше всего заметить, что мистика, несомненно, есть

нечто таинственное, но она таинственна лишь для рассудка, и это проста

потому, что принципом рассудка является абстрактное тожество, а

принципом мистики (как синонима спекулятивного мышления) —

конкретное единство тех определений, которые рассудком признаются

истинными лишь в их раздельности и противоположности. И затем

прибавим, что если те, которые признают мистику истинным знанием,

142

остаются, однако, тоже при том, что она есть нечто всецело

таинственное, то они лишь высказывают этим, с своей стороны, что и для них

также мышление означает абстрактное полагание тожественности, и

что поэтому нужно, и по их мнению, отказаться от мышления или, как

часто выражаются, нужно взять в плен разум для того, чтобы

достигнуть истины. Но, как мы уже видели, абстрактное рассудочное

мышление столь мало представляет собою нечто незыблемое и

окончательное, что оно, наоборот, обнаруживает себя постоянным снятием

самого себя и переходом в свою противоположность, разумное же

мышление, как таковое, состоит, напротив, именно в том, что оно

содержит внутри себя противоположности как идеализованные моменты.

Все разумное мы, следовательно, должны вместе с тем называть

мистическим; но этим мы высказываем лишь то, что оно выходит за пределы

рассудка, а отнюдь не то, что оно должно рассматриваться вообще

как недоступное мышлению и непостижимое.

§ 83.

Логика распадается на три части: I. На учение о бытии. II. На

учение о сущности. III. На учение о понятии и идее.

Тагам образом она распадается на учение:

I. О мысли в ее непосредственности — о понятии в себе.

II. О мысли в ее рефлексии и опосредствовании, — о для–себя–бытии

и видимости, отражении (Sdr in) понятия.

III. О мысли, возвратившейся внутрь самой себя, ж о ее развитом

у–себя–бытии, — о понятии в себе и для себя.

Прибавление. Указанное здесь разделение логики, как и все

данные выше разъяснения о мышлении, должно рассматриваться лишь как

предвосхищение, и их оправдание, или доказательство, может

получиться лишь из подробного рассмотрения самой мысли. Ибо доказать

означает в философии показать, как предмет через самого себя и из

самого себя делает себя тем, что он есть. — Отношение, в котором

находятся друг к другу названные здесь три главные ступени мысли

или логической идеи, следует вообще понимать так, что лишь

понятие есть истина и, говоря болеее точно, лишь оно есть истина бытия

и сущности, которые оба, фиксированные в их изолированной

самостоятельности, должны, следовательно, вместе с тем рассматриваться

как неистинные; бытие должно рассматриваться как неистинное

потому, что оно пока есть лишь непосредственное, а сущность — по-

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГИКИ И ЕЕ РАЗДЕЛЕНИЕ 143

тому, что она пока есть лишь опосредствованное. — Можно было бы

тотчас же задать вопрос: если это так, то почему мы начинаем с

неистинного, а не начинаем прямо с истинного? Ответом служит то, что истина,

именно как таковая, должна подтвердить себя, а такое

подтверждение здесь, в рамках логики, состоит в том, что понятие

показывает себя опосредствованным через себя и самим собою и,

следовательно, вместе с тем истинно непосредственным. В конкретном и

реальном образе указанное здесь отношение между тремя ступенями

логической идеи проявляется таким образом, что бог, который есть

истина, познается нами в этой его истине, т. е. как абсолютный дух,

лишь постольку, поскольку мы вместе с тем признаем неистинным

сотворенный им мир, признаем неистинными природу и конечный дух

в их отличии от бога.

Первый отдел. Учение о бытии.

§ 84.

Бытие — это понятие только в себе; определения этого понятия

суть сущие определения; в своем различии они иные в отношении друг

друга, и их дальнейшее определение (форма диалектического) есть

переход в иное. Это дальнейшее определение есть в одно и то же время

обнаружение во–вне и, следовательно, развертывание в себе сущего

понятия и вместе с тем погружение бытия внутрь себя, его

углубление в себя самого. Выявление понятия в сфере бытия представляет

собою нечто двоякое: оно столь же становится целостностью бытия,

сколь и снимает непосредственность бытия, или форму бытия, как

такового.

§ 85.

Само бытие, равно как и дальнейшие определения — не только

определения бытия, но и логические определения вообще — можно

рассматривать как определения абсолютного, как метафизические

определения бога; но в более строгом смысле можно всегда рассматривать

как такие определения лишь первое, простое определение некоей

сферы, и затем третье, которое есть возвращение из различия к

простому соотношению с собой. Ибо дать метафизическое определение

бога значит выразить его природу в мыслях, как таковых, а логика

обнимает все мысли, пока они остаются еще в форме мысли. Вторые же

определения, которые суть некая сфера в ее различии, представляют