Энциклопедия философских наук. Часть первая. Логика - Гегель Георг Вильгельм Фридрих - Страница 126

различные формы его выражения.

§ 192.

Умозаключение взято в предшествующих параграфах согласно

содержащимся в нем различиям, и общим результатом их развития

оказывается, что в нем эти различия снимают себя и понятие

оказывается сущим вне себя. 1) Каждый из этих моментов обнаруживает

себя целостностью моментов, следовательно целым умозаключением;

они, таким образом, тожественны в себе; и 2) отрицание их различий

и их опосредствования составляет для–себя–бытие, так что одно и то

же всеобщее находится в этих формах, а также и положено как их

тожество. В этой идеальности моментов процесс умозаключения получает

следующее определение: он существенно содержит в себе отрицание

определенностей, через которые он шествует; он есть, следовательно,

опосредствование через снятие опосредствования и смыкание субъекта

не с другим, а со снятым другим, с самим собою.

300

Прибавление. В обычной логике рассмотрением учения об

умозаключении заканчивается первая часть, так называемое учение об

элементах. Затем следует, в качестве второй части, так называемое

учение о методах, которое должно показать, как, посредством применения

форм мышления, рассмотренных в учении об элементах логики, к

наличным объектам, создается целое научного познания. Откуда

получаются эти объекты и что такое вообще мысль об объективности, — об

этом ничего не сообщает логика рассудка. Мышление считается здесь

лишь субъективной и формальной деятельностью, и объективное в

противоположность мышлению считается чем–то прочным и самим по

себе данным. Но этот дуализм не истинен, и бесмысленно так брать

определения субъективности и объективности, не спрашивая о их

происхождении. Оба определения, как субъективность, так и

объективность, суть во всяком случае мысли, а именно определенные мысли,

которые должны показать, что они имеют свое основание во всеобщем

и самого себя определяющем мышлении. Это мы сделали здесь

сначала по отношению к субъективности. Мы познали ее или

субъективное понятие (в которое входит понятие, как таковое, суждение и

умозаключение) как диалектический результат двух первых главных

ступеней логической идеи, а именно бытия и сущности. Если говорят о

понятии, что оно субъективно и только субъективно, то это совершенно

правильно постольку, поскольку оно во всяком случае есть сама

субъективность. Столь же субъективны, как понятие как таковое,

далее, также и суждение и умозаключение, каковые определения вслед

за так называемыми законами мышления (законом тожества, законом

различия и законом основания) образуют в обычной логике

содержание так называемого учения об элементах логики. Но следует, далее,

прибавить, что не следует рассматривать эту субъективность с ее

названными здесь определениями (понятием, суждением и

умозаключением) как пустой ящик, который должен быть наполнен извне,

посредством существующих самих по себе объектов, а должно

понимать, что сама субъективность, будучи диалектична, прорывает свой

предел и, пройдя через умозаключение, раскрывается в объективность.

§ 193.

Эта реализация понятия, в которой всеобщее есть эта единая

ушедшая назад внутрь себя целостность, различные члены которой суть

также эта целостность, и которая через снятие опосредствования

УЧЕНИЕ 0 ПОНЯТИИ

301

определила себя как непосредственное единство, — эта реализация

понятия есть объект.

Примечание. Каким бы странным ни казался на первый взгляд

этот переход от субъекта, от понятия вообще, и, точнее говоря,

от умозаключения (особенно странным этот переход должен

казаться, если имеют в виду лишь умозаключение рассудка и

представляют себе процесс умозаключения как деятельность

сознания) в объект, мы все же не можем ставить себе целью сделать

этот переход понятным для представления. Можно только задать

вопрос, соответствует ли приблизительно наше обычное

представление о том, что называется объектом, тому, что составляет

определение объекта здесь. Но под объектом обыкновенно разумеют не

только некоторое абстрактное сущее, или существующую вещь, или

нечто действительное вообще, а нечто самостоятельное, полное

внутри себя конкретное; эта полнота есть целостность понятия.

Что объект есть также и предмет, и внешнее некоторому другому, — ·

это определится потом, поскольку он полагает себя в

противоположность субъективному; здесь же, пока он как то,во что перешло понятие

из своего опосредствования, есть лишь непосредственный

простодушный объект, точно так же, как и понятие тоже впервые определится

как субъективное лишь в последующей противоположности.

Объект, далее, есть вообще единое—еще не определенное внутри

себя — целое, объективный мир вообще, бог, абсолютный объект. Но

объект имеет также различие в себе, распадается внутри себя на

неопределенное многообразие (как объективный мир), и каждая из этих

обособившихся составных частей (Vereinz Iten) есть также некий объект,

некое внутри себя конкретное,полное, самостоятельное наличное бытие.

Объективность мы сопоставляли с бытием, существованием и

действительностью; точно так же мы должны сопоставить переход к

существованию и действительности (перехода к бытию нет, ибо оно есть

первое, совершенно абстрактное, непосредственное) с переходом к

объективности. Основание, из которого происходит действительность,

рефлективное отношение, которое снимает себя и переходит в

действительность, суть не что иное, как еще не вполне положенное

понятие, или, иначе говоря, они суть лишь его абстрактные стороны:

основание есть лишь его существенное единство, а отношение есть лишь

соотношение друг с другом реальных сторон, которые лишь должны

быть рефлектированы внутри себя. Понятие же есть единство их обо-

302

их, и объект есть не только существенное, но внутри себя всеобщее

единство; он содержит внутри себя не только реальные различия, но

и эти же различия как целостности.

Ясно, впрочем, что во всех этих переходах дело идет о чем–то

большем, чем лишь о том, чтобы вообще показать неотделимость понятия

или мышления от бытия. Мы часто указывали, что бытие есть только

простое соотношение с самим собою и что это скудное определение

во всяком случае содержится в понятии или также в мышлении. Смысл

этих переходов не в том, чтобы брать определения так, как они лишь

содержатся в понятии (этим недостатком страдает также и

онтологическое доказательство бытия божия, благодаря положению, гласящему,

что бытие есть одна из реальностей), а их смысл состоит в том, чтобы

брать понятие так, как оно должно быть определено прежде всего само

по себе, как понятие, с которым эта отдаленная абстракция бытия или

даже объективности еще не имеет ничего общего, — и в том, чтобы,

приглядываясь лишь к его определенности, как определенности понятия,

убедиться, переходит ли она и как она переходит в некую форму,

которая отлична от определенности, как она принадлежит понятию и

является внутри него.

Если ставится в соотношение продукт этого перехода, объект, с

понятием, которое, поскольку это касается его своеобразной формы,

исчезло, то результат может быть правильно выражен формулировкой,

что в–себе–понятие, или, если угодно, субъективность, и объект суть

одно и то же. Но столь же правильно то, что они различны. Так как одно

утверждение столь же правильно, сколь и другое, то этим самым

сказано, что одно утверждение столь же неправильно, сколь и другое;

такой способ выражения не может изобразить истинного положения