Крепостная маркиза - Шкатула Лариса Олеговна - Страница 40

Соня и сама так подумала, но вслух ничего не сказала.

Колесо скрытого в стене механизма повернулось, и перед ними взаправду открылась дверь в соседнюю комнату.

— Значит, я был прав, — обрадовался Патрик.

— Ты хотел попасть в эту комнату, чтобы для чего-то обмануть Вивиан?

— Я всего лишь хочу выяснить, куда вчера ночью наша служанка ходила и почему она сейчас не спит, а ждет чего-то. Или кого-то.

— Мы будем за нею следить? — переспросила Соня. Она мысленно говорила себе, что в Патрике всего лишь взыграл воинственный дух предков.

— Думаю, нужно быть готовым и к этому. Сейчас я смажу дверные петли, и, поскольку спальня маркиза находится как раз за углом коридора, мы сможем потихоньку выглянуть и увидеть все подходы к ней.

— В темноте?

— Та, что выйдет из своей комнаты, обязательно понесет с собой свечу, потому что и ей передвигаться в потемках несподручно. Если я не ошибаюсь, сообщник ее уже ждет. Не волнуйся, на всякий случай свечу мы с собой возьмем. Слава господу, как раз сегодня я пополнил запас свечей в замке.

— Я только не могу понять, — поспешно проговорила Соня в спину Патрику, — про наше золото ведь никто не знает… Тогда за чем они охотятся — за камнями этого замка?

— Не скажи. Я думаю об этом второй день и вот что надумал. Права маркиза Антуана на его родовой замок никто не оспаривал. Он француз, и здесь многие века жили его предки. Совсем другое дело — иностранка. Исчезновение Флоримона подлило масла в огонь всевозможных сплетен. Сплетники называют тебя весьма подозрительной особой.

— Меня? — изумилась Соня. — Но за что?

— А ни за что! Никто ведь толком не знает, почему Антуан де Баррас завещал тебе замок. Значит, остальное можно и домыслить… А можно такие слухи и организовать. Особенно если кто-то считает себя в наследстве обойденным…

— Но кто это может быть? Маркиз Антуан говорил, что родственников у него, кроме Флоримона, не осталось.

— Или остался кто-то, кого он родственником не считал.

— Имеешь в виду какого-нибудь бастарда?

— По крайней мере, исключать этого не стоит. На роль побочного отпрыска может претендовать и женщина.

— А с чего ты взял, что мне угрожает опасность, кроме своей логики? — спросила Соня, ведь она и сама все время старалась заставить себя не думать о какой-то там угрозе для себя. — Может, так влияет на мозг и душу именно замок? Он слишком велик для того, чтобы считаться домом для людей, любящих уют. В нем, как я теперь поняла, слишком много тайн, и слишком много поколений маркизов де Баррас оставили здесь свои следы… Интересно, думал об этом мосье Антуан, завещая замок мне в наследство?

— В свое время он же не позаботился о том, чтобы оставить после себя многочисленное потомство.

В таком случае обычно и приходят на опустевшее место чужие люди. Хорошо, если они смогут позаботиться о наследстве и не оставить о нем дурной славы… Думаю, сейчас наша Вивиан стоит на пороге своей комнаты и прислушивается к звукам — заснули ли мы наконец?

— Откуда ты знаешь?

— Она выглянула, когда услышала, что я открываю дверь твоей комнаты.

— И что она сказала?

— Спросила, не нужно ли тебе чего? И даже попыталась идти за мной на кухню. Пришлось на нее прикрикнуть.

— Все-таки не похожа эта Вивиан на девушку, которая живет в селе и воспитана богобоязненными родителями.

— Я и сам подумал, что завтра с утра наведаюсь к мадам Фаншон и расспрошу ее, что к чему.

— А как же твоя поездка — моряк уедет без тебя?

— Спасибо, что ты мне напомнила. Если он придет, попроси его подождать. Я постараюсь не задерживаться.

— Может, ты ошибся и нам лучше вернуться ко мне? — предложила Соня. — Что-то здесь неуютно.

— Подожди, тихо! — Патрик жарко дохнул Соне в ухо. — Ты ничего не слышишь?

Она замерла, пытаясь прослушать тишину. И услышала. Чьи-то легкие шаги проследовали как раз мимо двери комнаты, в которой Патрик с Соней стояли. И удалились они в противоположную от главного входа сторону, к двери черного хода.

— Момент! — опять шепнул Патрик. — Вряд ли это во второй раз кажется нам обоим. И вряд ли такой, пусть и незначительный, шум производит какое-нибудь привидение.

— Ты хочешь выйти из этой двери? — тоже шепнула Соня.

— Из этой. Вивиан не должна насторожиться, потому что знает: в спальне покойного маркиза никого быть не может. Кроме привидения, конечно.

Он опять смазал, на этот раз дверные петли, той самой вонючей мазью и осторожно приоткрыл дверь.

Но как он ни старался при этом плечом оттеснить Софью, она уходить не желала. Хватит все новости получать из рук — вернее, из уст — Патрика. Особенно если она сама может увидеть, что в доме происходит.

Им обоим удалось выскользнуть из бывшей спальни маркиза бесшумно и почти вплотную подкрасться к открытой двери черного хода. Вивиан стояла возле него, полностью одетая, и разговаривала с каким-то мужчиной. Коридор в этом месте образовывал небольшую нишу, так что Патрик с Соней, спрятавшись в ней, смогли услышать пусть и не весь разговор, но хотя бы весьма любопытную, на их взгляд, часть.

— ..Приготовь все на завтра. Завтра он уезжает.

Она останется одна. Возьми на себя Шарля. Этот дурак еще начнет ломиться, как медведь, и все испортит.

Он. Она. Какая невоспитанность! Гадай теперь, речь шла о Софье с Патриком или Вивиан говорит о ком-то другом. Хотя вряд ли. Соня размышляла короткими, почти бессвязными мыслями, и внутри ее все кипело: она приняла эту девчонку со всей сердечностью, собиралась ей хорошо платить. Хотела на первых порах учить ее всему и не слишком придираться, как просила мадам Фаншон… Ах да, она просила совсем о другой девушке…

— Ладно, иди, еще кто увидит.

— Разве у нас не ночь на дворе? — услышали Соня и Патрик глухой голос. — Разве люди не должны уже спать в своих кроватях?

— Если бы все люди делали то, что должны! — пробурчала Вивиан. — Нормальные люди должны, а этот… Все ходит, вынюхивает… Еле дождалась, когда он с нею в спальне запрется. Прощаются, надо думать!

Она хихикнула. Соня оскорбилась.

— Иди. Нам надо быть осторожнее, чтобы все не испортить, — вновь раздался глухой голос.

Вивиан перекрестила темноту, в которой скрылся ее знакомец, и проворно заперла дверь на засов.

Едва она поравнялась с замершей в нише парой, как Патрик сказал в полный голос:

— Боюсь, милочка, что мне таки придется все испортить, как ты сама изволила выразиться. Утром Шарль отвезет тебя в полицию с моим письмом, а до утра мне придется запереть тебя в твоей комнате.

И он схватил за плечо шарахнувшуюся от ужаса Вивиан.

— Господин Патрик! Умоляю! Только не в полицию! — взвыла от ужаса горничная. Она упала на колени и обняла Патрика за ноги. — Делайте со мной что хотите, только не в полицию!

— Чего это она так полиции боится? — удивилась Соня.

— Наверное, они знают про какие-то ее делишки.

А то, может, и разыскивают за некое злодеяние и не подозревают, что их подопечная преспокойно живет в замке. Можно сказать, у них под носом…

Он рывком поднял Вивиан с пола, а Соня мысленно поежилась. Кажется, Патрик в гневе не слишком церемонится с женщинами. Или только в случае, когда считает их врагами? Не хотела бы она, чтобы и ее вот так же трясли, будто тряпичную куклу.

— Я хочу знать, о чем ты договаривалась со своим сообщником!

— Эт-то не с-сообщник!

Оттого, что Патрик так ее тряс, слова Вивиан могла теперь выговаривать в два приема.

— М-мой ж-жених!

— Патрик, перестань ее трясти! — наконец не выдержала Соня.

— Я хочу вытрясти из нее правду!

— С такой силой ты скорее вытрясешь из нее душу.

Он отпустил Вивиан, и та просто свалилась у его ног.

— Может, нам ее в подземелье запереть? До утра.

Он сделал Соне едва заметный знак.

— Говорят, по ночам в нем бродит привидение одного маркиза, которого триста лет назад убил собственный сын…

— У-ой! — испуганно взвыла Вивиан.