Разгром Японии и самурайская угроза - Шишов Алексей Васильевич - Страница 110

На страницах советской печати давалась самая высокая оценка командующему 1-й армейской группой, показавшему на Халхин-Голе задатки большого полководца:

«Любовь и восхищение вызывает имя заслуженного командира, Героя Советского Союза комкора Г.К. Жукова. Прекрасный организатор, человек несгибаемой воли и безмерной отваги, он сумел спаять воедино людей, призванных выполнять задания правительства…»

Журналист той поры, ставший писателем, Константин Симонов писал о Жукове:

«И в войсках, и в нашей армейской редакции говорили о нем с уважением. Говорили, что крут и решителен, говорили, что хотя на Халхин-Гол съехалось много начальства, но Жуков не дал себя подмять, руководит военными действиями сам, сам же… и предложил план окружения японцев. Поговаривали, что были и другие планы, но Жуков настоял на своем, и там, в Москве, Сталин и Ворошилов утвердили его план».

Спустя несколько десятилетий после халхин-гольских событий полководец Г.К. Жуков получит еще одну «награду» — от японских историков Кушимы, Танаки и Мики. На научной конференции в Улан-Баторе, посвященной событиям 1939 года, они объявили Жукова за неординарность принимаемых боевых решений ни много ни мало как учеником Чингисхана.

Известно немало оценок, порой самых противоречивых, армиям противоборствующих сторон в необъявленной войне на границе Монголии и Маньчжоу-Го в 1939 году. Но, пожалуй, самую объективную дал Маршал Советского Союза Г.К. Жуков в своих мемуарах «Воспоминания и размышления». Он пишет:

«…Через несколько дней я был принят лично И.В. Сталиным и назначен на должность командующего Киевским особым военным округом.

Раньше мне не приходилось встречаться с И.В. Сталиным и на прием к нему шел, сильно волнуясь. Кроме него, в кабинете были М.И. Калинин, В.М. Молотов и другие члены Политбюро.

Поздоровавшись, И.В. Сталин, закуривая трубку, сразу же спросил:

— Как вы оцениваете японскую армию?

— Японский солдат, который дрался с нами на Халхин-Голе, хорошо подготовлен, особенно для ближнего боя, — ответил я. — Дисциплинирован, исполнителен и упорен в бою, особенно в оборонительном. Младший командный состав подготовлен очень хорошо и дерется с фанатическим упорством. Как правило, младшие командиры в плен не сдаются и не останавливаются перед «харакири». Офицерский состав, особенно старший и высший, подготовлен слабо, малоинициативен и склонен действовать по шаблону.

Что касается технического состояния японской армии, считаю ее отсталой. Японские танки типа наших МС-1 явно устарели, плохо вооружены и с малым запасом хода. Должен также сказать, что в начале кампании японская авиация била нашу авиацию. Их самолеты превосходили наши до тех пор, пока мы не получили улучшенной «Чайки» и И-16. Когда же к нам прибыла группа летчиков — Героев Советского Союза во главе со Смушкевичем, наше господство в воздухе стало очевидным. Следует подчеркнуть, что нам пришлось иметь дело с отборными, так называемыми императорскими, частями японской армии.

И.В. Сталин очень внимательно все выслушал, а затем спросил:

— Как действовали наши войска ?

— Наши кадровые войска дрались хорошо. Особенно хорошо дрались 36-я мотодивизия под командованием Петрова и 57-я стрелковая дивизия под командованием Галанина, прибывшая из Забайкалья. 82-я стрелковая дивизия, прибывшая с Урала, первое время сражалась плохо. В ее составе были малообученные бойцы и командиры. Эта дивизия была развернута и пополнена приписным составом незадолго до ее отправления в Монголию.

Очень хорошо дрались танковые бригады, особенно 11-я, возглавляемая комбригом Героем Советского Союза Яковлевым, но танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопасны. Если бы в моем распоряжении не было 2 танковых и 3 мотоброневых бригад, мы, безусловно, не смогли бы так быстро окружить и разгромить 6-ю японскую армию. Считаю, что нам нужно резко увеличить в составе вооруженных сил бронетанковые и механизированные войска.

Артиллерия наша во всех отношениях превосходила японскую, особенно в стрельбе. В целом наши войска стоят значительно выше японских…»

На месте боев, на крутом берегу Халхин-Гола, был установлен мраморный обелиск. На его постаменте на русском и монгольском языках высечены слова:

«Вечная слава воинам-героям Советской Армии и мужественным цирикам Монгольской народно-революционной армии, павшим в боях с японскими захватчиками в районе реки Халхин-Гол за свободу и независимость миролюбивого монгольского народа, за мир и безопасность народов, против империалистической агрессии».

Главный итог боев на Халхин-Голе, по мнению многих исследователей, состоит в том, что сокрушительное поражение японских войск во многом повлияло на решение правящих кругов Страны восходящего солнца не сотрудничать с гитлеровской Германией в ее нападении на Советский Союз в июне 1941 года. Такова была цена разгрому на монгольской границе 6-й особой японской армии и цвета авиации Квантунской армии. События на реке Халхин-Гол стали наглядным уроком для официального Токио и императорского генералитета, вышедшего из сословия самураев.

Американский историк Д. Макшерри, оценивая результаты советско-японских военных конфликтов 1938—1939 годов и их последствия, писал: «Демонстрация советской мощи в боях на Хасане и Халхин-Голе имела далеко идущие последствия, показала японцам, что большая война против СССР будет для них катастрофой».

В Стране восходящего солнца из столкновения с советской армией на монгольской границе быстро сделали надлежащие и самые серьезные выводы, но не меняющие милитаристской устремленности Японии перед самым началом Второй мировой войны. Уже 4 сентября 1939 года влиятельнейшая японская газета «Асахи» вышла с передовой статьей, посвященной анализу конфликта на Халхин-Голе, в которой редакционные аналитики писали следующее:

«Наши военные власти из этих событий вынесли поучительный урок о том, что в будущем военные приготовления нужно довести до совершенства. Военные власти достаточно глубоко продумали этот урок. Нужно до предела насытить армию моторизованными частями. В этом кроется глубочайший смысл событий последнего времени. До сих пор народ не знал, до какой степени оборудованы моторизованные части Советского Союза. Теперь найдется немало людей, пораженных такой неожиданностью…

Нам нужно твердо усвоить урок, полученный в районе Номднга-на (Халхин-Гола. — А.Ш.). Нужно подготовиться, подтянуться и всеми силами стремиться к завершению обороны страны не только морально, но и материально. Мы почувствовали эту откровенную потребность».

ГЛАВА 4

ГОД 1945-й. Дальний Восток. Квантунский финал Второй мировой

Вхождение Страны восходящего солнца в ряды противников Советского Союза перед Второй мировой войной связана с 25 ноября 1936 года. В тот день Япония подписала так называемый «Антикоминтерновский пакт» с гитлеровской Германией. Вскоре к пакту присоединилась фашистская Италия. Так возникла ось Берлин — Рим — Токио. Однако две пробы сил советской Красной Армии — у озера Хасан и на реке Халхин-Гол успеха японской Квантунской армии не принесли. Более того, ее войска, участвовавшие в боях, оказались наголову разгромленными, а императорская авиация понесла огромные потери в самолетах.

Однако это не помешало дальнейшему сближению Японии, которая стала откровенно милитаристским государством, с Германией. Исключительно способный советский разведчик — сотрудник Разведывательного управления РККА Рихард Зорге (Рамзай-Инсон), успешно действовавший на Японских островах на протяжении многих лет, доносил в январе 1938 года, в частности:

«Москва. Директору.

Полковник Отт получил с январской почтой распоряжение германского генштаба — запросить от имени германского генштаба японский генштаб, будет ли немедленно после войны в Китае начата война против СССР или нет. Отвечая на этот вопрос отрицательно, Хомма сообщил полковнику Отту следующее: японский генштаб подготовляет войну против СССР усиленными темпами, считая, что оттяжка времени может работать в пользу СССР. Однако даже эти ускоренные приготовления требуют времени, по причинам: необходимости содержать большую оккупационную армию в Китае в течение длительного времени; необходимости основательно пополнить японскую армию после войны в Китае; наличия финансовых трудностей, а также ввиду того, что германский генштаб (очевидно, ошибка, по смыслу должен быть «японский генштаб») не может быть готов немедленно. Поэтому он считает, что два года являются максимальным, а один год — минимальным сроком для того, чтобы японский генштаб мог начать войну против СССР. Это заявление было Оттом записано и показано Рамзаю (в присутствии Отта). Рамзай имел достаточно времени, чтобы полностью его изучить и запомнить точные формулировки».