Возвращение к практике. Том 2 - Измайлова Кира Алиевна - Страница 35

И Лауриня вполне можно было понять: куда ему, с его вечными разъездами по делам служебным, заводить постоянную пассию? Да и содержать ее – удовольствие не из дешевых, вряд ли его жалованья хватит на подобное! Веселые дома… насколько я его знала, это ему не по душе. Так что я вполне верила в намеки Горта: с природой-то ничего не поделаешь, и представить, что Лауринь все эти годы отдавал все силы исключительно службе, не помышляя о простых человеческих радостях, я никак не могла. (Памятуя, кстати, и о его темпераменте: это с виду Лауринь скала скалой, но одно дело видимость, а другое – натура!)

– Давно хочу поинтересоваться, – сказала я, чтобы сменить тему, – почему вы продолжаете служить под этой фамилией?

Лауринь недоуменно покосился на меня.

– Почему вы не вернули фамилию отца? – спросила я. – Меня это заинтересовало еще в тот раз, когда мы говорили о вашей сестре, припоминаете? Тогда я не сочла возможным расспрашивать вас, но теперь…

– А что изменилось теперь? – Лауринь взглянул меня не слишком-то доброжелательно. Очевидно, эта тема его тоже не устраивала.

– К примеру, вокруг нет придворных сплетников и наушников, а также магов, способных пробиться сквозь мою защиту от прослушивания, – пояснила я. – Так почему, Лауринь? Мне казалось, вы уважали отца…

– Несомненно, – сухо ответил он.

– Неужели же вам не хотелось снова носить его фамилию? – Вопрос был провокационным, я знала, но это меня действительно интересовало. Впрочем, у меня имелись теории на этот счет, но я желала подтвердить их. – Полагаю, Его Величество поспособствовал бы в случае необходимости, в конце концов, он прекрасно помнит вашего отца, а его заслуги перед короной несомненны. Да и ваши, кстати, тоже.

– А как вы себе это представляете? – спокойно поинтересовался Лауринь. – Неожиданно куда-то исчезает лейтенант Лауринь, а его место занимает лейтенант Лагарста? Сослуживцы и знакомые путаются, не зная, как теперь меня именовать, в документах тоже появляются нестыковки… Вдобавок фамилия отца была известна в свое время, нашлись бы те, кто помнит его. И ту историю тоже. А если учесть, что правда так и не была оглашена, как вы понимаете, то…

– На вас стали бы показывать пальцами, – заключила я. – Верно?

– Это чепуха, – мотнул головой капитан. – Хуже то, что отца стали бы поминать не по его заслугам, о которых, к слову сказать, мало кто осведомлен, а по тем событиям. Вы не хуже меня понимаете, что дурное запоминается куда лучше хорошего… – Он помолчал. Лицо его сделалось непреклонным, мне было знакомо это выражение: упрямства в Лаурине с годами не убавилось. – Да, вы правы. Тогда… да и теперь я был бы счастлив и горд носить его фамилию. Но я не хотел, чтобы ее трепали понапрасну. Устроит вас такое объяснение?

– Вполне, Лауринь, – кивнула я. Что ж, теория моя подтвердилась. Приятно осознавать, что я угадала… – Сожалеете?

– Конечно, – ответил он и криво усмехнулся. – Но как бы я ни звался, я ведь все равно остаюсь его сыном, не так ли?

– Разумеется, – кивнула я и добавила, не погрешив против истины: – И, на мой взгляд, сын достоин отца.

– Вы мне льстите, – сказал капитан. – Не так давно вы заявили, что он куда лучше справлялся со своей тайной службой.

– Ну так вы и его возраста пока не достигли, – усмехнулась я. – Доживете до его лет, тогда и посмотрим.

– Если доживу, – мрачновато пошутил Лауринь.

– Куда вы денетесь… Так что с вашими личными заслугами? Неужто вас даже не наградили за участие в той маленькой победоносной войне, за спасение одного мага и убийство другого?

– Наградили, отчего же, – неохотно ответил он. – И намекнули, что трубить о своих подвигах на каждом углу мне не следует. Впрочем, я и не собирался.

– Почему? – удивилась я. – Вы бы приобрели… м-м-м… репутацию героя. У вас отбоя бы не было от поклонниц, вам бы завидовали сослуживцы…

– Вот уж чего мне точно не нужно! – фыркнул Лауринь. – А если вы намекаете на то, что я мог бы продвинуться по служебной лестнице за счет прошлых заслуг… Увольте. Я делал то, что должен был, только и всего.

– Вы стали удивительно скучным типом, – сообщила я. – Но ведь все равно многие знали, что вы отличились… Вы ведь еще и из-за этого решили уйти из гвардии?

– Да, в том числе, – не стал он отпираться. – Думаю, в охранном тоже были в курсе событий, особенно начальство. Но никого из этих людей не было в Тарнае, и своими глазами они ничего не видели. А в рапорте на перевод я не стал вдаваться в подробности. Участвовал в боевых действиях и участвовал, мало ли таких…

– А чем вас все-таки наградили? – полюбопытствовала я. На виду капитан ничего не носил, но мало ли…

– Хотели – шпагой, – усмехнулся Лауринь.

– А в итоге?

– Мой командир знал, в каких стесненных обстоятельствах я нахожусь, – сухо ответил он. – Так что обошлись без наградного оружия, просто премировали.

– Вон оно что, – протянула я и хотела добавить что-то еще, но не успела: разноцветная людская масса всколыхнулась, когда привычный гомон прорезал отчаянный крик. И еще один.

– Помогите! – голосила какая-то женщина. – Помогите! Караул! Убили!..

Услышав это, Лауринь встрепенулся, как боевой конь при звуках полковой трубы. (Подозреваю, я выглядела примерно так же.) Не сговариваясь, мы начали пробираться туда, откуда доносились крики: сделать это оказалось не так-то просто, гуляющая публика тоже устремилась туда в предвкушении бесплатного зрелища. Конечно, это не на темной улице оказывать кому-то помощь, тут, средь бела дня, в толпе никто ничего не опасался. Вот только нам это было совсем не на руку! Если там действительно кого-то убили, то зеваки моментально затопчут все следы, если уже не затоптали…

– Верхами, Фло! – первым сообразил Лауринь и, взлетев в седло буланого, пустил его вперед. Конь широкой грудью раздвигал толпу, желающих кинуться под копыта оказалось немного, а гвардейская форма всадника отбивала у недовольных желание высказаться по поводу такой неучтивости. – Расступись! Дорогу!

Я следовала за ним: моя кобыла терпением не отличается, зазевавшегося может и цапнуть, нрав у нее подлый. Пусть лучше идет позади…

Этаким образом до места мы добрались достаточно быстро. Я окинула взглядом собравшихся и только вздохнула: точно, тут уже ничего не найдешь, столько народу собралось. Кажется, все посетители ближайших кондитерских сбежались поглазеть!

Картина нашим глазам предстала прелюбопытнейшая: перед небольшим заведением, в котором по ароматам, доносящимся из распахнутых дверей, безошибочно опознавалась новомодная ойфана, металась, заламывая руки, полная темнокожая женщина. По одной этой смуглоте в ней легко было опознать уроженку дальнего юга, а по акценту ясно становилось, что прибыла она из родных краев не так уж давно. Второе поколение переселенцев обычно уже говорит так, что не отличишь от коренного арастенца. Одета дама была, по обычаю родины, в многослойное платье без пояса, длиной до середины икры. Из-под него выглядывали шаровары, с ног едва не сваливались вышитые туфли – видимо, женщина выскочила во двор, в чем была. И ведь не чувствует холода! Из-под головной повязки выбились темные кудрявые волосы, налобные и височные подвески звенели, как целая связка ключей, им вторили многочисленные браслеты на полных руках.

– Да помогите же кто-нибудь! – со слезами в голосе выкрикнула она, и тут как раз пред нею явился Лауринь, как олицетворение ее чаяний. – Господин! Господин!..

– Успокойтесь, – посоветовал он, бросая поводья жеребца, а женщина разрыдалась.

Я уже знала, что его буланый послушен, сам не уйдет… Но вот увести его могут, в такой-то толпе непременно найдется какой-нибудь проходимец! Спешившись, я взяла буланого под уздцы, поискала взглядом, где бы привязать лошадей, но увы, не нашла.

– Успокойтесь, – настойчиво повторил Лауринь, и в голосе его послышалось раздражение, очевидно, ему не нравилось участвовать в спектакле на глазах у почтенной публики. – Что произошло?