Емельян Пугачев. Книга 1 - Шишков Вячеслав Яковлевич - Страница 211

Мы и на другую горазды ловлю, замест багров — пики да ружья, да пушки картечами забьем. А рыба не уйдет. А все ваши протори я царской своей казной покрою. — Пугачев вдруг оживился, вскинул голову, взмахнул рукой:

— И промыслил я, великий государь, идти силой прямо в Яицкий городок. Якобы ведет царь не Яицкое, а Донское войско… Сие будет полковнику Симонову в страх, а нам во славу!

Казаки молчали. За спиной государя стояли подошедшие от костра четверо татар. Махалкой из конского хвоста Идорка усердно отгонял от государя налетавших шмелей и мошкару. Фофанов, кланяясь, сказал:

— Ваше величество, не сумлевайтесь… Мы о ваших приказах войско оповестим…

— Благодарствую. Да вот одежишку бы привезли мне, вишь сряда-то на мне какая, вот я весь тут, — ухмыльнулся Пугачев и потрепал заплатанные штаны. — Даже чекменя нетути.

— Ежели сыщем, привезем, — грубовато ответил Митька Лысов, он вконец разочаровался в «батюшке». — А то, верно, сряда-то у тебя не государева.

Пожалуй, войско увидит в такой сряде, носом закрутит, — и Митька хихикнул.

Пугачев сверкнул на него глазами, Чика из-за спины государя угрожающе Митьке кулаком потряс.

Мясников раскинул на луговине два знамени. Пугачев, прищелкивая языком, полюбовался, сказал:

— Горазд огромные, да мало их, треба еще, — и велел каждое знамя разорвать на две части.

Лысов, Фофанов, Мясников уехали. Навстречу им попались молодой Иван Почиталин и старик Василий Якимыч Плотников, пожелавший скрыться от преследований избившего его старшины Бородина.

Перед поездкой к государю Почиталин-отец трогательно проводил своего сына:

— Служи, служи, Иванушка, делу казацкому. А занадобится, и живот свой за святое дело положь… — и отец поцеловал сына в пушистые льняного цвета кудри.

Пугачев отдыхал в палатке. Широкоплечий Идорка, увешанный кривыми ножами и кинжалами, стоял у входа.

Старик Плотников и Почиталин Иван слезли с лошадей, подошли к палатке.

— Стой, — прошептал Идорка и предупреждающе помаячил им рукой. — Бачка-осударь спать легла…

— Не сплю! — крикнул из палатки Пугачев. — Кто там? Входи!

Старик и юноша, войдя в палатку, опустились на колени пред сидевшим на чурбане возле маленького столика Пугачевым. Столик — четыре вбитых в землю кола, сверху, замест досок, натянут потник из кошмы. На столике взрезанные арбуз и дыня. Пугачев выплюнул семечки, бросил в угол обглоданную арбузную корку, вытер об рубаху руки, усы и бороду и протянул для целования правую руку. С волнением припав к руке, старик Плотников сказал:

— Вот, ваше величество, сей детина шибкий грамотей, казак наш яицкий, Ваня Почиталин.

— Гарно, гарно… Будешь писать по моему указу, молодец, — с чувством особенного удовольствия сказал Пугачев, окидывая внимательным взглядом долговязого, с голубыми глазами, краснощекого юношу.

— Я ведь, ваше величество, пишу больно худо, боюсь, не потрафлю вашей милости, — робко, срывающимся голосом проговорил Почиталин.

— Ништо, ништо, потрафишь… Служи, молодец, я не оставлю тебя…

— Буду стараться, ваше величество, по край ума своего. А это вот вам, извольте, носите оное во здравие, — и Почиталин подал Пугачеву новый зеленый с золотым позументом зипун, шелковый кушак, бешмет подержанный да с бархатным верхом мерлушковую шапку-трухменку.

— От кого же это прислано мне?

— Сей срядой я вашему величеству кланяюсь, — сказал молодец.

— Благодарствую, — проговорил, улыбаясь, Пугачев, поднялся, стал встряхивать зипун с золотыми позументами, — ах, добер, горазд добер, — и натягивать его на себя, зипун в плечах трещал.

Между тем Тимофей Мясников приехал в городок домой, чтоб сшить себе сапоги и снова мчаться к Пугачеву. На него с плачем набросилась жена:

— Вот, доездился, толсторожий дурень. Чего глаза-то вылупил? Ищут тебя! Ой ты, горюшко наше… Замест тебя, проклятущий ты дурак, брата Гаврилу твоего сцапали.

Мясников разинул рот, схватился за голову: «загибло дело, пропал государь, погоня будет». Забыв про сапоги и ни слова не сказав жене, он побежал к приятелю казаку Лухманову, схоронился у него на подволоке под крышей и послал хозяйскую девчонку разыскать Степана Кожевникова.

Тот быстро прибежал на зов.

— Степа, друг, — выдавливая из себя слова, заговорил расстроенный Мясников. — Дуй само скоро на Усиху, уведомь батюшку, мол, Мартемьян Бородин ловить его выпустил в поход. Поспешай, Степа, а то всем нам неминучая погибель…

Рано поутру Степан Кожевников примчался на хутор своих братьев.

Старик Шаварновский сказал ему, что его брат, Михайло Кожевников, вчера вечером схвачен розыскным отрядом Бородина и уведен. Степан Кожевников, проскакавший всю ночь, вяло выслушал и, едва не падая от усталости, поплелся в сарай, чтоб хоть чуточку поспать.

— Что ты, в уме ли ты? — зашумел Шаварновский. — Мчи скорей на Усиху, а то все загинем…

Степан, пробурчав: «Шибко уморился я», — кой-как превозмог усталь, окатил голову ключевой водой и мигом выехал в стан царя.

Широкоплечий, статный, тонкий в талии, Пугачев в новом наряде был неузнаваем. Сверкая на солнце золотыми позументами зеленого зипуна, лихо надвинув на густые брови бархатную шапку-трухменку, он важно прохаживался по луговине, рассуждая с десятком окруживших его людей.

Подскакавший Степан Кожевников закричал с седла:

— Что же вы тут! Мясников приказал сказывать вам проворней убираться отсюда… Старшина Бородин ищет вас, сюда спешит. Мишку зацапал, братейника моего…

— Казаки, на конь! — раздалась немедля команда Пугачева.

Все в момент оседлали лошадей, бросили палатку с провиантом и, под водительством Чики, пустились по реке Усихе вскачь.

Эта внезапная тревога была напрасной, скорой опасности не предстояло: старшина Мартемьян Бородин с арестованным Михаилом Кожевниковым возвратились в Яицкий городок.

Допрос, длившийся четыре часа, чинил сам полковник Симонов. На все вопросы: где Мясников, жил ли у них на хуторе злодей, именующий себя царем, куда он скрылся? — Михаил Кожевников сначала ответил отказом, затем, после истязания плетьми, открыл, что знал.