Емельян Пугачев. Книга 1 - Шишков Вячеслав Яковлевич - Страница 202

— Забулдыжник!.. Этакое дело затеваешь… Да тебе ли нос совать? Мало тебя дерут да в каталаге морят за буйство за твое?

— Замолчь! — заорал Чика и, предупреждая жену, чтоб она о «батюшке» никому и пикнуть не могла, оттрепал ее за косы.

В избе Мясникова тоже происходила свара. Молодой краснощекий Мясников боялся жены, как заяц волка. Жена у него суровая, черноглазая и сильная, любила погулять и выпить. Когда Мясников робко заикнулся, что завтра собирается с Чикой депутатом к государю, Лукерья сразу оглушила его страшным криком, сорвала с полки вожжи, чтоб дать мужу лупку. Мясников было схватился за саблю, но, опамятовавшись, бросился спасаться в огород.

Лукерья настигла его, свалила меж гряд и потрепала. Тихий Мясников побожился Лукерье, что не поедет гонцом к «батюшке». И примиренье состоялось.

Утром за Тимофеем Мясниковым заехал громкоголосый, никогда не унывающий Зарубин-Чика. Лукерьи дома не было, ушла к обедне в церковь.

— Уж, полно, ехать ли нам, — стал мяться Мясников, вспомнив вчерашнюю перетырку с бабой. — И без нас найдутся… Да и пошто ехать-то? Как бы худа какого не было…

— Ну и дурак ты, Тимоха… Вот баба! Ведь вчерась ты сам меня звал.

Сбирайся живо, толсторожий черт! — дружески заругался горячий Чика. — Вроде как гулебщиками будем, я и ружьишко прихватил.

Друзья выехали верхами в Таловой умет. А спустя часа два следом за ними потряслись в телеге и Денис Караваев с Максимом Шигаевым. Им и в мысль не приходило, что впереди них правятся «на посмотренье к батюшке» два других посланца войсковой стороны — Мясников и Чика.

Всадники прибыли в Таловый умет к вечеру. Зарубин-Чика спросил подметавшего двор крестьянина, дома ли хозяин и тот человек, что живет у него. Крестьянин ответил, что оба они, и хозяин и гость, куда-то уехали, а скоро ль вернутся, он не знает.

— Да не ты ли Афанасий Чучков? — спросил Чика.

— Я самый, а вы кто такие будете?

— Ты нас не страшись, — и Чика назвал себя с товарищем. — Мы депутаты от войска к батюшке-царю, гонцы. Вот видишь, и твое имя узнали. Не святым же духом мы. Нам сказано было. И ежели государь где схоронился, толкуй нам без боязни: мы слуги его величества.

Тогда крестьянин сказал:

— Царь велел, чтоб вы его подождали тут… А он, правда, что уехал, не вру… Сегодня в ночь, а то завтра будет здеся во всяком разе…

Зарубин-Чика понимал, что оставаться возле умета при большой дороге опасно: мало ль тут народу проезжего да прохожего бывает. Он сказал мужику:

— Мы в степь подадимся. Вон возле тех кустов крутиться станем. И заночуем там. А как батюшка пожалует, кликни нас.

Другая пара — Максим Шигаев с Караваевым, — не доехав верст трех до умета, заночевала в степи. Утром, бросив телегу в кустах, Денис Караваев погнал верхом в умет. Крестьянин Чучков сказал ему, что ни «батюшки», ни Ереминой Курицы нет еще, а вот два казака прибыли сюда. Мясников да Чика, эвот-эвот они за теми кустышками живут.

Услышать о двух незваных свидетелях Караваеву было неприятно. Ну, Мясников туда-сюда, а вот Чика — человек причинный и нахрапистый, от него всячинки можно ожидать. Вообще Караваев, да и не он один, а многие казаки побаивались друг друга «при начатии столь великих дел». А вдруг неустойка… Господи ты боже мои!.. Хорошо, ежели петля, а то — четвертовать учнут.

— А ты ничего не сказывал им про государя?

— Все обсказал… Они назвалися епутатами. Ну, я и… тово…

— Ах ты, чудак-рыбак… Пошто ж ты всякому ляпаешь? Договоришься, снимут с плеч башку, — уныло поблескивая бельмом, пенял ему Караваев. — Ну, я с товарищем по ту сторону речки буду. Когда приедут, уведомь, мальчонку пошли…

Подъезжая к «ночеве», Караваев приметил у своей телеги двух всадников, Мясникова и Чику. А Максима Шигаева, с которым он приехал, возле телеги не было. Зная отношение к себе казаков и опасаясь встречи с Чикой, грубияном и охальником, осторожный Максим Шигаев спрятался в приречных камышах.

— Здорово, Денис Иваныч! — крикнул Чика навстречу подъехавшему Караваеву. — Сайгачишек, что ли, пожаловал стрелять? А где же товарищ твой? Мы тебя самдруг видели. Кто он таков?

Караваев уставился бельмом на Чику, неохотно сказал:

— Да тут… как его… калмычонок один подсел ко мне. Сайгаков ушел промышлять, надо быть.

Зарубин-Чика на всю степь захохотал:

— Ой, да и лукавый ты, Караваев!.. Даром, что долгобородый, а лукав, лукав, брат. Ведь ты к государю, к Петру Федорычу, приехал с Шигаевым… А то-о-же — калмык, калмычонок… — И Чика снова захохотал во все горло.

— Полно врать-то тебе, болтушка, — огрызнулся Караваев. — Мы и не слыхивали этого ничего. Откудов здесь государю быть? Окстись!

В это время «государь» прибыл в умет. От двух бессонных ночей лицо его утомлено, глаза потускнели.

Крестьянин Чучков, низко кланяясь и пособляя слезть «батюшке» с седла, спросил:

— А где же Еремина Курица?

— Курицу твою петухи затоптали в скиту у Пахомия, — грустно улыбнулся Пугачев. — А мужики из Мечетной весь хохол ей повыдергали да, поди, и во щи покрошили. Ну, а был ли кто от войска Яицкого?

— Были, были, надежа-государь. Четверо!

Афанасий Чучков вместе с племянником Ереминой Курицы, Васькой, залезли на крышу сарая, стали махать шапками.

Быстро прискакал Караваев. Простодушно осклабясь, он поздоровался с Пугачевым как с знакомым и пригласил пожаловать в свой стан, к телеге, где дожидается казак Шигаев.

Пугачев попросил Ваську подмазать свои рваные сапоги дегтем, встряхнул пропылившийся армяк, подтянулся, расчесал медным гребнем волосы на голове и бороду, сел на свежую караваевскую лошадь и поехал рысцой вперед. А Денис Караваев направился пешим вслед за ним.

Подъехав к задумчиво сидевшему на траве возле телеги Максиму Шигаеву, Пугачев слез с коня, поклонился казаку и молча сел рядом. Горбоносый, с надвое расчесанной бородой, Максим Григорьевич Шигаев показался Пугачеву степенным и заслуживающим доверия. А Шигаев, приняв Пугачева за простого человека, не обращал на него никакого внимания, он нетерпеливо посматривал на Караваева, подходившего к ним, и громко закричал ему: