Хирург на районе (Записки районного хирурга) - Правдин Дмитрий - Страница 53

Муж об измене, как обычно, узнал одним из последних. И очень разозлился. И решил застукать любовников на месте преступления и примерно наказать.

А надо сказать, что жил тот инженер на пятом, последнем этаже дома. И вот однажды вечером, когда любовники, вдоволь наобнимавшись, приступили к делу, рогоносец принялся спускаться с крыши дома на собственный балкон. Он хотел, точно супергерой, ворваться с балкона в квартиру и застать неверную жену на месте преступления.

Но что-то пошло не так, и бэтмен сорвался вниз и сломал позвоночник, причем в том месте, где проходит спинной мозг. У несчастного отказали ноги и тазовые органы, и он превратился в глубокого инвалида.

Жена долго не горевала: когда поняла, что муж никогда уже не встанет на ноги, собрала вещи и перешла к соседу. Произошло это пару лет назад, но я хорошо помню, что, кроме родителей и сестры, его никто не навещал.

Дальнейшая судьба этого нестарого еще мужчины оставалась незавидной. Жена отсудила у него полквартиры, развелась и пустила на свою половину жильцов — каких-то подозрительных типов, которые пили и издевались над инвалидом. В конце концов, родители забрали сына к себе в деревню, и раз в квартал он прибывал к нам на профилактическое лечение по поводу пролежней.

При таких травмах, когда разорван спинной мозг, нижележащие ткани лишаются нервного «обеспечения» и начинают изменяться, могут даже омертветь. Вот почему даже при самом идеальном уходе образуются пролежни. Даже если подвесить такого человека в воздухе, его ткани могут омертветь.

Чаще всего пролежни образуются в местах наиболее плотного контакта постели с телом больного — в проекции лопаток, крестца, копчика, пяток, иногда затылка. Если нет надлежащего ухода, то присоединяется вторичная инфекция, и в дальнейшем образуются гнойники. Такие больные умирают, как правило, от присоединившихся осложнений, а не от перелома и разрыва спинного мозга.

Страдальца с пролежнями звали Виктор Крапивин, в молодости он служил в морской пехоте и с тех пор сохранил военную выправку и любовь к тельняшкам. Каждый день Виктор занимался спортом, он на руках залазил в кресло-каталку, упражнялся с гантелями и ездил по коридору, крутя колеса мощными руками.

Несмотря на глубокую инвалидность, он летом ездил на автомобиле с ручным управлением, куда его вносили родственники. Он старался жить полноценной жизнью, невзирая на полученное увечье. До пояса он был атлетом, а ниже — почти мумией.

Он приходил к нам, когда начинал гноиться его пролежень на крестце и ягодицах. Мы проводили антибактериальную и противовоспалительную терапию; пролежень подживал, нагноение отступало; Виктор выписывался и возвращался к себе в деревню.

Виктор был великолепным собеседником, многое успел повидать в жизни, а сейчас постоянно читал книги. Мы с ним быстро нашли общий язык и сейчас встретились как старые знакомые.

У нас в больнице существовала такая практика — навещать тяжелобольных на дому, даже если они жили в глухих деревнях. Не часто, но раз-два в месяц кто-то из нас выезжал на вызов. К Виктору на дом я приезжал дважды.

Пролежень у Крапивина почти зажил. Но на этот раз у Виктора развился пиелонефрит (воспаление почек), при поступлении он мочился практически одним гноем. На момент осмотра анализы стали лучше, но воспаление почек стало хроническим.

— Привет, Витя! — поздоровался я.

— Здравствуй, Дмитрий Андреевич! С возвращением!

— Спасибо! А что такой хмурый? Всегда такой бодрый, свежий, а тут?

— А чему радоваться, если уже почки барахлить стали, похоже, конец мне скоро!

— Не говори ерунды! У каждого третьего человека в той или иной степени есть проблемы с почками.

— Да, но не у каждого человека переломан позвоночник! Андреич, чувствую, мне этот год не пережить!

— Витя, ну с чего такой пессимизм? Пиелонефрит хорошо лечится!

— Да, ладно, я тоже книжки ваши медицинские читал! А там сказано, что если у таких, как я, присоединяется инфекция внутренних органов, то смерть не за горами!

— Глупости! Кто тебе такие книжки дал? — возражал я, прекрасно понимая, что Крапивин прав.

— Да, нашлись добрые люди, вы врачи вечно все скрываете и недоговариваете!

— Витя, вот я тебе как врач говорю, пиелонефрит лечится!

— Я знаю, что лечится. Но у меня хронический очаг инфекции в виде пролежня, от него и почки воспалились! Ведь так?

— Ну, не совсем, — замялся я.

— Совсем! Сперва пиелонефрит, цистит, колит, потом гепатит и еще черт знает что! А после — заражение крови! И все! Гррррр! За что мне это? — внезапно зарычал Виктор. — Я же никому ничего плохого не делал! Даже жене никогда не изменял! А она, стерва, жирует! Ох, дурак я, и зачем полез тогда на балкон? Надо было выгнать эту блядь давно, и сам бы целый был! Грррр! Ненавижу ее!

— Витя, прекрати истерику!

— Доктор! Я не хочу жить! Слышишь! Не хо-чу! — по слогам произнес калека. — Дима, введи мне чего-нибудь!

— Ты в своем уме?!

— Да! Ты здоровый, жена, дочка, сам ходишь! А я хожу только под себя! И ни жены, ни дочки у меня никогда не будет! Зачем же жить? А? Зачем я мучаюсь, почему Бог так со мной обошелся?

— Витя, то, о чем ты просишь, невозможно. Я хирург, а не палач! Я не виноват, что с тобой произошло несчастье. Медицина сейчас развивается очень быстро, не исключено, что лет через пять научатся чинить спинной мозг. И что ты, не хочешь дожить?..

— Извини, доктор, — Витя обмяк и закрыл глаза. — Просто устал…

— Я понимаю, но ты же мужчина, морпех! Ты всегда был образцом оптимизма!

— Вот именно — был! А теперь понял, что все напрасно, что никогда больше мне не встать на ноги.

— Витя, не отчаивайся! Медицина творит чудеса.

— Может, и творит, но не у нас и не бесплатно!

— Поживем — увидим.

Крапивин ничего не ответил, а только криво усмехнулся и отвернулся к стенке. Через неделю анализы мочи у него пришли в норму, и я его выписал с обещанием, что через месяц в конце февраля навещу его на дому. Уехал он печальным.

Через пару дней я полностью восстановил форму, ребра побаливали, но когда я включался в работу, то совершенно о них забывал. Все вернулось на круги своя.

Но меня тревожили воспоминания о нашем разговоре с заведующим, так что однажды, набравшись наглости, я сам напомнил:

— Леонтий Михайлович, вы уже никуда не уезжаете? Решили остаться?

— А почему ты так решил?

— Вы говорили, что перед Новым годом уволитесь, а из-за меня раздумали?

— Ну, отчасти из-за тебя, отчасти по другим причинам, но пока я остаюсь.

— Честно, остаетесь? — радостно воскликнул я.

— Остаюсь, но до весны, до апреля.

— У вас из-за меня проблемы?

— Дима, не накручивай! Все намного проще! Жильцы совершенно убили нашу городскую квартиру, там жить невозможно. Мы ее сейчас ремонтируем. Мой приятель, главврач областной больницы, согласился подождать. Там пока человек исполняет обязанности заведующего, а я, как приеду, его сменю.

— Слава богу, а я думал, что я виноват со своими ребрами…

— Ну да, конечно, и часовню тоже ты развалил. Кстати, Дима, звонила фельдшер с Лебяжьего, ты там обещал на вызов к Крапивину съездить — так ты не забудь. Заявка от них в регистратуре есть, договорись с машиной и вперед, а то там мужику совсем плохо. Поддержи его!

— Да я пытался, когда он еще на отделении находился, но он в этот раз какой-то странный уехал. Как бы руки на себя не наложил!

— Вот тогда точно не затягивай, завтра же и поезжай! Плановых операций немного, мы с Санычем справимся, давай на вызов прямо с утра. А то, если что случится, всю жизнь будешь мучиться!

— Хорошо, с утра и поеду.

Я зашел на «скорую», договорился с машиной на завтра и отправился к нашему неврологу Василию Петровичу Чистякову. Он недавно переехал к нам из большого города и привез с собой приличную библиотеку медицинской литературы. Я решил поговорить с ним о травме спинного мозга и, если удастся, почитать специальную литературу.