Запасная жена - Шилова Юлия Витальевна - Страница 61

— Спасибо, паршиво.

— Почему?

— Потому, что у меня не было тебя.

— А сейчас я у тебя есть?

— Я сделаю все возможное, чтобы ты была рядом.

— Ты хочешь сказать, что ты уйдешь из семьи?

— Конечно. Это же не может продолжаться вечно.

— Ты уйдешь из семьи, когда пойдешь на пенсию? Вадим, я не хочу жить с пенсионером. Мне хочется пожить с еще работающим мужчиной.

— Ты хочешь сказать, что, когда я уйду на пенсию, я тебе буду не нужен? — нервно усмехнулся Вадим.

— Я хочу сказать, что, когда ты уйдешь на пенсию, ты будешь жить со своей женой. Встречай старость с тем же, с кем ты встретил молодость.

— Значит, когда я состарюсь, ты мне не будешь жесткие куски разжевывать? — попытался перевести все в шутку Вадим, но шутки не получалось. Она была какой-то грубой, жестокой и неумелой.

— Когда ты состаришься, ты будешь жить в своей семье и перестанешь кормить меня завтраками. Мне ничего не нужно. Все наши желания должны сбываться вовремя, а когда уже прошел отпущенный срок, они становятся не нужны. Ты мне не нужен Вадим.

— Маш, ну зачем ты так?

— Как?!

— Так!

— Как жена? Как дети?

— Маша, прекрати. Может, хватит уже? Ну сколько можно? Тебе нравится надо мной издеваться?

— Почему ты решил, что если я спрашиваю тебя о твоей семье, то я над тобой издеваюсь? Это часть твоей жизни, и я хочу про нее знать. За столько лет я имею право знать все.

— Маш, ну прекрати, а? Мы же здесь встретились не для того, чтобы разговаривать о моей семье.

— А для чего мы здесь с тобой встретились?

— Для того, чтобы поговорить о нас с тобой.

— А что о нас с тобой разговаривать? Мне кажется, что уже давно все ясно.

— Ничего не ясно. Это ты непонятно что надумала.

— Я просто хотела узнать, как здоровье твоих близких?

— Спасибо. У моих близких нормальное здоровье, — раздраженно ответил Вадим и нервно полез за сигаретой.

— Слава Богу. Это самое главное.

— Что самое главное?

— Самое главное, что у твоих близких все в полном порядке.

— Для меня это не самое главное. — Вадим нервно закурил и пустил колечки дыма в противоположную от меня сторону.

— А что же для тебя самое главное?

— Ты!

— Я?!

— Да, ты.

— Надо же, а с каких пор?

— Так было всегда. Просто ты это как-то не замечала.

Я усмехнулась и посмотрел на официанта, который принес нам великое множество красивых итальянских деликатесов.

— И куда ты столько заказал?

— Тебе. Я подумал, что ты с дороги голодная.

— У меня аппетита нет.

— Быть может, ты все-таки немножко поешь?

— Ну, если только совсем немножко.

Я взяла вилку и принялась без особого аппетита ковыряться в своей тарелке. Вадим не сводил с меня глаз, курил, хмурил брови и усиленно думал.

— Может, ты мне все-таки расскажешь, что же с тобой произошло. Мне показалось, что тебе нужна защита.

— Со мной столько всего произошло, что тебе лучше всего не знать.

— И все же. Мне кажется, что тебе нужно выговориться.

Я бросила вилку в тарелку, посмотрела на Вадима и подумала о том, что я и в самом деле должна выговориться этому человеку, что я могу ему доверять, что нас связывают долгие годы, что этот человек всегда дарил мне высшую степень любви — любовь-отчаяние, что если он чужой муж, то это не значит, что он чужд мне, потому что у нас было много хорошего.

— Ты и вправду хочешь знать, что же со мной произошло?

— Хочу.

— Хорошо, я расскажу. Только с одним условием: выслушав меня, ты не скажешь мне, что я сумасшедшая. Договорились?!

— Договорились.

— Ты не скажешь, что мне нужно провериться у психиатра?

— Да как ты можешь обо мне такое подумать?

Я наклонилась к Вадиму и взволнованно заговорила:

— Понимаешь, какая чертовщина приключилась. Если бы мне кто другой рассказал про такое, я бы никогда не поверила. Я согласилась полететь на Красное море с одним мужчиной, которого знала несколько часов. Мы познакомились с ним в баре. Я приехала туда от психолога и хорошо приняла на грудь. Он тоже выпил порядочно. Как говорится, встретились два одиночества, еще больше приняли на грудь, поплакались друг другу о своей судьбе и решили вместе съездить отдохнуть.

— Ты поехала в чужую страну с первым встречным?! — изумился Вадим.

— Вот именно. Взяла и поехала, — нисколько не смущаясь, сказала, как отрезала, я.

— Но ведь это уму непостижимо.

— Вадим, давай сейчас ты не будешь меня осуждать, а постараешься меня выслушать и, по возможности, мне помочь. Меня не интересует твое мнение. Меня интересует только то, как мне теперь жить дальше и какие последствия будут после этой поездки. Так вот. Тогда я не знала, что человек, с которым я полетела на Красное море, какой-то крутой бандюган, что в Москве он ходит с охраной, что у него есть враг по имени Спартак и что этот Спартак хочет его убить. Мы поселились на шикарной вилле, и тут началась настоящая мистика.

— Какая еще мистика?

— Ты когда-нибудь верил в мистику?

— Нет, — замотал головой Вадим.

— Я тоже, пока не столкнулась с ней лоб в лоб.

— Ну, расскажи.

— Только не говори, что я сумасшедшая. На вилле начал ходить какой-то ковбой, который хотел меня убить.

— Какой еще ковбой?

— В длинном плаще, шляпе с огромными полями и больших ковбойских сапогах…

— В общем что-то типа всадника без головы?

— Что-то типа того, но голова у него все же была.

— Ну, дела…

— Он выходил в основном по ночам. Один раз он убил спасателя, но спасатель почему-то ожил.

— Как ожил? — недоверчиво посмотрел на меня Вадим.

— Сначала я видела его мертвым с торчащим в груди кинжалом, а на следующий день… он разгуливал живехонек! У меня началась истерика, и все приняли меня за душевнобольную. Но я тебе клянусь, что было именно так!

— Да, действительно какая-то мистика.

— Чуть позже на виллу приехала любовница Молотка, Кира.

— У вас там что, гарем что ли был? Ему тебя одной оказалось недостаточно?! Он что, такой Казанова? — язвительно поинтересовался Вадим.

— Просто так получилось. Никто и не думал, что она приедет. Они с Молотком думали лететь вместе, но перед самым отлетом поругались, и Кира решила остаться с мужем.

— А, так эта Кира еще и замужем?!

— Замужем. А ты думал, что только ты один от семьи гулять можешь? Да от семьи каждый второй гуляет, если не каждый первый. Сейчас само слово «семья» уже давно утратило свою актуальность.

— Обычно от семьи гуляет мужчина, но чтобы гуляла женщина?!

— Двадцать первый век на дворе.

— А ты тоже будешь гулять от семьи? — Вадим напрягся, словно струна, и заглянул мне в глаза.

— У меня нет семьи, — злобно ответила я.

— А когда будет?

— Смотря какая семья…

Вадим почесал затылок и обиженно проворчал:

— Я не гуляю от семьи. Ты неправильно выразилась. Я просто тебя люблю. Я очень сильно тебя люблю. Я приезжал и виделся со своей любимой женщиной.

— А что ж ты не сошелся со своей любимой женщиной?! — неожиданно взорвалась я. — Что же ты с одной жил, а другую любил?! Что ж ты смалодушничал?! Что ж ты погряз во вранье?! А может быть, ты и не любил меня никогда?! Может быть, ты и любил ту, с которой жил, а со мной просто отдыхал от семейного быта!

— Маша, мы сейчас не об этом.

— А о чем мы?

— На виллу прилетела Кира, — тут же напомнил мне Вадим и судорожно хлебнул кофе.

— Короче, Молоток выбрал меня.

— Поздравляю, — ехидно произнес Вадим и занервничал еще больше.

— Мне не нужны твои поздравления. Кира осталась на вилле под тем предлогом, что она якобы очень плохо переносит акклиматизацию, а ночью случилось самое страшное. Этой ночью за мной опять гнался ковбой. Я убегала от него прямо в доме, забежала в спальню, нашла пистолет Молотка, выстрелила в этого гребанного ковбоя, а им оказалась Кира.

— Ты убила женщину?! — побледнел Вадим.