Монах: последний зиндзя - Ши Роберт - Страница 34

Глава 16

Наступил час Змеи. Внутреннее море переливалось в утреннем свете, приобретая оттенок индиго, когда облака закрывали солнце. Дзебу, облачённый в монашеские доспехи с черными повязками, стоял на дне боевой джонки «Парящий журавль». При такой ясной погоде два соперничающих флота будут сражаться до победы. Удивительно, как много для людей зависит от расположения богов неба и воды.

Сейчас боги находились, казалось, на стороне Такаши. В игре света и тени семьсот судов Красного Дракона вырастали на западе, пробиваясь через приливы и отливы пролива Симоносеки. Грохот огромных боевых барабанов на юте перекатывался по волнам.

Такаши разделили суда на три флота. Авангард состоял из трёхсот крупных судов, ведомых рядом китайских джонок под красными знаменами: паруса их был сделаны в форме крыльев дракона, глаза, нарисованные на носах, глядели устрашающе. За ними шли двести судов союзников Такаши, а в арьергарде плыли двести судов высших дворян Такаши, включая главу клана Нотаро и его племянника – императора.

Следуя против ветра и течения, пятьсот кораблей Муратомо с трудом поддерживали боевой порядок, уносимые к скалистым островам Кандзю и Мандзю. Здесь, в узком западном заливе Внутреннего моря, волны ударялись в скалистое побережье Хонсю, в то время как побережье Кюсю было заполнено сомкнутыми рядами самураев, конных и пеших. Предположительно они были союзниками Такаши, но их командиры приобрели независимое положение в ходе пяти лет гражданской войны. Они присоединятся к тем, кто одержит победу на море.

Моко, выглядевший устрашающе в полном облачении самурая, стоял возле Дзебу. «Парящий журавль», как и сотня других судов, составляющих основу флота Муратомо, был построен в Камакуре под руководством Моко. Суда, построенные Моко, представляли собой джонки, движимые парусом вместо весел, но были меньшего размера и двигались быстрее, чем джонки Такаши, построенные в Китае. Моко строил суда по китайскому типу, но старался усовершенствовать их. Его корабли сражались лишь один раз – у Ясимы, где Муратомо использовали выгоды внезапности и легко одерживали победу. Сегодняшняя битва явится настоящим испытанием. Моко настаивал на том, что будет плыть на «Парящем журавле» вместе с Дзебу. Если его джонки потерпят поражение, объяснял Моко, то лучше он пойдёт с ними ко дну, чем предстанет перед лицом разгневанного господина Хидейори. Дзебу согласился, но был разочарован, когда Моко с горечью сообщил ему, что не привез известий от Танико.

– Она не говорила со мной о смерти сына, – сказал он Дзебу. – Я, конечно, никогда не заговорю об этом сам. Я подозреваю, что она не хочет заставлять меня делать выбор между ней и тобой, шике. Танико – очень утончённая женщина.

Суда Такаши, составляющие авангард, были заполнены лучниками, стоявшими плечом к плечу, и теперь по сигналу они начали стрелять: залп за залпом – сотни стрел одновременно. Оперенные стрелы градом сыпались на палубу и корпус «Парящего журавля». Стрелки Муратомо вели ответный огонь, но они находились в невыгодном положении, так как стреляли против ветра, а суда Такаши были защищены высокими корпусами джонок.

– Мы собираемся взять эти большие корабли на абордаж и сражаться с Такаши врукопашную, – сказал Дзебу.

Отдав приказ своим друзьям внизу, Дзебу подал сигнал двум рулевым взять направление на один из самых крупных кораблей Такаши. Самураи Муратомо столпились у поручней «Парящего журавля», приготовив веревки и абордажные крюки. Дзебу приготовился, как только вражеская джонка подплыла к ним. Стрела попала в плечо Дзебу, угодив в защитную пластинку и чуть не сбив его с ног. В последний момент джонка Такаши свернула, как будто пытаясь избежать «Парящего журавля», но два судна столкнулись с грохотом и скрежетом трущегося дерева. Черный корпус вражеского судна вырос над Дзебу подобно крепостной стене, в воздух взметнулись крюки.

– Муратомо! – закричал Дзебу, карабкаясь по веревке. Он перебросил туловище через поручни судна Такаши, выхватил меч и бросился на ближайшего вражеского самурая.

– Стреляйте в Юкио! – закричал самурай Такаши в доспехах с красными завязками.

«Такаши будет разочарован», – подумал Дзебу. Юкио спрятался на одном из судов флотилии.

Каждый перебежчик, появившийся в лагере Муратомо, приносил одно и то же известие. Такаши уверены, что Юкио был единственной причиной их поражений. Они еще могли бы изменить ход войны и одолеть Муратомо, если бы им удалось убить Юкио. Хидейори они рассматривали как обычного интригана. Каждый из самураев Такаши, идя в бой, молился, чтобы он был единственным, кому бы позволили спасти клан, уничтожив их злейшего врага. Но число воинов Такаши неизменно уменьшалось. Ежедневно воины, готовые к завершению войны на стороне победителя, покидали Такаши и присоединялись к Белому Дракону.

Перед Итинотой дезертиры приходили в лагерь Юкио десятками, после сражения – сотнями. После того как Юкио повел свой вновь построенный флот во внезапную атаку на цитадель Такаши на острове и чуть не уничтожил их там, высокопоставленные представители древних родов привели в помощь Муратомо тысячи воинов. Служащий гробницы бога Гонген в Кулгано, назначенный много лет назад Согамори, устроил битву между семью белыми и семью красными петухами перед образом бога. Когда белые петухи перебили и выгнали красных, он собрал двести судов и две тысячи человек, установив саму гробницу на головное судно. Все это он отдал в распоряжение Юкио.

Юкио принимал многих, присоединившихся к нему, и выслушивал клятвы верности его брату. Если сегодняшняя битва закончится победой, то она будет последней. Такаши некуда идти. Юкио упорно теснил их на запад через Внутреннее море, пока они не оказались запертыми в проливе Симоносеки. Позади оставался открытый океан и негостеприимные земли, принадлежащие монголам. Император Антоку, внук Согамори, десяти лет от роду, пока еще имея в распоряжении Три Драгоценные вещи, управлял империей, состоящей из леса и кораблей Такаши. Он находился на каком-то из кораблей и сегодня встретился с Муратомо. Флотом, являющимся последней надеждой Такаши, командовал беспомощный Нотаро.

Прошел почти год со дня победы Юкио у Итиноты, и Ацуи ушел в мир иной. Большую часть этого времени Дзебу оставался в монастьре зиндзя Красная Лиса на Кисоку. Через месяц после того, как воины Юкио привели его, в монастырь, Тайтаро приехал, чтобы ухаживать за ним. Его белая борода теперь доходила ему почти до пояса. Он был немногословен. Тайтаро держал Камень Жизни и Смерти высоко, чтобы Дзебу мог видеть его, ибо шике был слишком слаб, чтобы самому держать его. Постепенно к Дзебу вернулась его сила. Как только он смог удержать перо, он составил письмо Танико. Хотя он хорошо помнил обещание Юкио написать ей письмо с рассказом о смерти Ацуи, Дзебу хотел рассказать ей о случившемся своими словами. Письмо было ужасно бессвязным, но это было лучшее, что он мог сделать. Он послал его, чтобы успокоиться: он послал что мог. Танико не ответила. С помощью его собственных жизненных сил и лекарств зиндзя через шесть месяцев к Дзебу вернулось нормальное дыхание, и он мог возобновить тренировки с мастерами монастыря. Через девять месяцев после ранения он взошел на судно, отправлявшееся на Шикоку, желая присоединиться к флоту Юкио, – как раз вовремя, чтобы участвовать в победе у Яшимы.

Дзебу стоял над телом самурая, который призывал смерть на голову Юкио, и шептал «Молитву поверженному врагу». Сражение за большую джонку Такаши было на удивление коротким. Враг собрал на грозном корабле неопытных воинов, очевидно, считая, что Муратомо не станут атаковать крупные суда. Многие из погибших были просто детьми.

«Каждый из них, – думал Дзебу, – станет на всю жизнь причиной горя для матерей, подобно Ацуи». Важно было сообщить Юкио, что китайские джонки были самыми ненадежными судами флотилии Такаши. Дзебу приказал отбросить в сторону красные флаги и трупы и поднять флаг Муратомо. Он знал, что Юкио был на борту «Зеленого замка», одного из маленьких судов, где он надеялся остаться не замеченным Такаши. Назначив команду на захваченном судне, Дзебу пересел на «Парящего журавля», чтобы плыть к Юкио.