Время Бесов - Шхиян Сергей - Страница 53

Был Синицын невелик ростом, к тому же еще приседал, пытаясь поддержать спущенные галифе, и белел голыми коленями. Когда увидел нацеленный в живот ствол своего же оружия, перестал бороться со штанами и медленно распрямился.

— Никак нельзя, товариш, — обреченно сказал он, — это не положено. Меня за такое к стенке…

— Скажешь своему товарищу Булавину, что коня забрали чекисты по приказу товарища Медведя. Говори, что напали впятером, показали мандат и скрутили.

— Какой мандат, когда я неграмотный, — неуверенно проговорил он.

— Это еще лучше, тебе его показали, а ты, что в нем написано, прочитать не смог

— А ружжо вернешь? Или сказать, что и его отобрали?

— Через полверсты оставлю на дороге, а то ты еще чего доброго в нас стрелять начнешь. Оправишься, придешь и заберешь.

— Не, чего мне в вас стрелять, мы тоже с понятием. А не обманешь? Точно оставишь, а то у нас в ескадроне с этим строго.

— Не обману. Положу у большого дерева справа от дороги.

— Ну, тогда я пошел! — воскликнул красный конник и вновь бросился в кусты.

Я отцепил от седла и положил на землю шашку и потрепал коня по загривку. Неслышно подошла Даша, слышавшая весь наш разговор. Я сделал ей знак, чтобы она молчала, и сел в седло. Потом протянул ей руку, подставил свою ногу как ступеньку и забросил сзади на круп коня. Лошадь недовольно переступила ногами под двойным грузом Я прижал ее коленями, и она пошла шагом. Я попытался взбодрить ее вожжами и пятками, но без особого успеха.

— Откуда ты знаешь, что впереди большое дерево? — спросила Ордынцева, когда мы отъехали, и нас больше не мог услышать красный конник Синицын.

— Мало ли здесь деревьев, как увижу большое, так и оставлю.

— Может, не стоит оставлять, нам самим пригодится.

— Парня жалко, за утерю оружия могут и расстрелять.

Теперь, когда мы обзавелись лошадью, жизнь показалась едва ли не праздником.

Коняга была так себе, но легко делала километров шесть-семь в час. Даша обняла меня за талию и прижалась к спине. Как и обещал, я через полверсты приглядел подходящее дерево, близко стоящее у дороги и прислонил к нему карабин.

— Скоро уже? — спросила Ордынцева. — Мне спать хочется.

— Подремли, только крепче держись, а то свалишься. Когда будем подъезжать, я тебя разбужу.

Наш Росинант, не убыстряя и не замедляя шаг, трусил по дороге, и меня самого начало клонить в сон. Чтобы не заснуть, я таращил глаза и вспоминал приятные моменты жизни. Последнее время их было до обидного мало.

— А где мы будем прятаться? — вдруг спросила Даша.

Я не успел ответить, впереди появился просвет в деревьях, и мы, наконец, выехали из леса. На открытой местности было значительно светлее. Вдалеке виднелись темные кучи, это были дома окраины Троицка. Время приближалось к полуночи, и там не светилось ни одно окно.

— Вот и Троицк, — сказал я и свернул с дороги на едва видную в темноте тропу.

— Мы куда едем? — спросила Даша.

— Вон к той роще у реки, — показал я направление рукой, — там наш заколдованный замок.

— Правда? А почему замок?

— Назови по-другому: острог, городище, хоромина. Его построили еще при Иване Грозном, там прятал награбленные богатства какой-то воевода. А потом в нем поселилась нечистая сила.

— Не нужно меня пугать, я не боюсь привидений, — не очень уверенно сказала революционерка.

— Я и не пугаю, однако, лучше бы нам с ними не встретиться. Впрочем, когда я был здесь последний раз, тут на часах стоял какой-то революционный оборванец, так что, может, и обойдется.

— Так ты серьезно, про нечистую силу? Может быть, тогда поедем в другое место? — заволновалась атеистка.

— Не дрейфь, подруга, как-нибудь прорвемся, — пообещал я и направил лошадь к темнеющему на фоне облачного неба Чертовому замку

Чем ближе мы подъезжали к сакраментальному месту, тем тревожнее делалось на душе. Подвигов последних дней мне хватило с избытком, и душа требовала покоя и отдыха. Однако, другого реального варианта выбраться из наших передряг у меня просто не было. Пришлось взять себя в руки.

— Выпей коньяка, — предложил я Ордынцевой, останавливая лошадь возле распахнутых настежь ворот.

— Я боюсь, — ответила она, прижимаясь к моей спине.

— Все будет хорошо, сейчас взбодримся и вперед, через тернии к звездам!

Я спрыгнул на землю и помог спуститься Даше. Она встала так, чтобы лошадь отгораживала ее от страшного места. Я вытащил из своего «сидора» недопитую бутылку и протянул ей, Она взяла сосуд, подержала его в руке и жестом отчаянья приложила к губам. Сделала несколько глотков и закашлялась Я отобрал бутылку и допил остатки.

— Теперь идем, если там кто-нибудь есть, держись как можно естественнее, — попросил я.

— А кто там может быть? — дрожащим голосом спросила она.

— Кто, кто! Часовой!

— А я думала, нечистая сила, — успокаиваясь, произнесла Даша.

Я взял лошадь под уздцы, и мы вошли в до боли знакомый двор. Здесь было тихо и пустынно. Никаких часовых видно не было. Я сразу направился к месту, где находился генератор времени, замаскированный под могильную плиту. Бурьян, обычно росший в этой части двора, уже пожелтевшим лежал на земле, так что я издалека увидел нашу спасительницу.

То, как буднично и просто проходило наше бегство, меня немного озадачило. Обычно, стоило мне сюда попасть, начинались какие-то непредвиденные события. Однако, на этот раз, кажется, все обходилось без экстрима. Я освободил лошадь от уздечки, и она тотчас опустила морду к земле в надежде чем-нибудь подхарчиться. Я подхлестнул ее рукой по крупу, и она побежала к сторону открытых ворот. Без седоков животное двигалось довольно резво.

— И где мы здесь будем прятаться? — с иронией спросила Даша. — Под этой плитой?

— Нет, иди сюда, — позвал я, — нам просто нужно одновременно на нее встать. Это тебе не страшно?

— Страшно, но встану!

Я взял ее за руку и просчитал:

— Раз, два, три!

После чего мы одновременно шагнули вперед.

— Ну и что? — спросила Ордынцева, косясь на меня. — Ты меня разыгрываешь?

— Нет, потерпи немного, скоро все поймешь.

— Я не могу терпеть, у меня болят нога и зубы! У тебя не осталось коньяка?

— Подожди, будет тебе и коньяк, и марципаны в шоколаде. Стой на месте, — почти крикнул я, увидев, что Даша хочет сойти с плиты. Коньяк ударил ей в голову, и она стала не в меру оживленной.

— Хорошо, а ты меня любишь? — подчинившись грубой силе, подозрительно спросила она.

— Конечно, люблю.

— А без «конечно»?!

— И без «конечно», постой, ради бога, спокойно, — взмолился я. — Скоро все кончится.

— Что кончится? — игриво поинтересовалась она, наваливаясь на меня всем телом. — Ой, какая я пьяная!

— Зубы перестанут болеть, — пообещал я и столкнул ее с плиты.

— Смотри, дождик пошел, — сказала она, оглядываясь по сторонам, — а почему его раньше не было?

Я не ответил, сторожко оглядываясь по сторонам. То, что мы переместились, было понятно, только не у кого было узнать, в какое время!