Без права на ошибку (СИ) - Рублев Александр Сергеевич - Страница 72

   Первый часовой бодрствовал. Перебросившись с ним дежурными фразами, десятник внезапно схватил того за волосы и зашипел:

   - И смотри у меня, чтобы не вздумал...

   Фразу он не закончил, да и не подразумевался в этой фразе какой-либо конец - в этот момент в его свободную руку скользнул нож, которым десятник тут же и воспользовался, резанув часового по горлу, предварительно шагнув немного в сторону, чтобы брызнувшая кровь прошла мимо, и мгновенно зажав тому рот.

   Оттащив часового в кусты, десятник направился ко второму часовому...

   Со вторым все тоже прошло гладко...

   А третий что-то почувствовал, затравленно и как-то заискивающе глядя в глаза десятнику. Почувствовать-то он почувствовал, но сам себя и успокоил - мозг говорил ему что это стандартная проверка, что страх который он чувствует, связан с тем, что его могут наказать за плохое выполнение своих обязанностей часового, что это обычный страх перед своим начальником благородных кровей. Нет, этот страх был именно тем, чем и был, но понять этого мгновенно умерший третий часовой так и не успел...

   Покончив с четвертым и спрятав его тело, десятник направился будить спавшего пятого, который скоро должен был заступать на пост. Подняв того, и сказав тому, что он его проводит десятник действительно проводил того, проводил в его последний путь...

   То же произошло и с шестым, и с седьмым, и с восьмым...

   Последних двоих десятник уже не будил, покончив с теми во сне...

   Сегодняшняя операция была последней, и это значило, что каждый десятник сегодня должен был подчистить хвосты, ликвидировав весь тот сброд, который они добирали в течение этих нескольких месяцев, взамен погибших, всех тех, кто на протяжении всех этих недель, постоянно доставлял им неприятности, за кем приходилось постоянно следить, внушать, подчищать, всех тех, кто были списаны своими нанимателями еще в момент своего найма, всех тех, кто после окончания операции мгновенно становились лишними свидетелями. А лишние свидетели никому не нужны...

   Конец первой части.

   Часть 2

   Спроси у жизни строгой

   Какой идти дорогой,

   Куда по свету белому

   Отправиться с утра.

   Иди за солнцем следом,

   Хоть этот путь неведом,

   Иди, мой друг, всегда иди

   Дорогою добра.

   Иди за солнцем следом,

   Хоть этот путь неведом,

   Иди, мой друг, всегда иди

   Дорогою добра.

   /"Дорога добра", Энтин Ю./

   (Шесть месяцев спустя)

   22. Тортуга

   Вечером ко мне зашел Аривус, сказал, что у него есть дело, что нужно обсудить его за чашечкой чая.

   Если у него есть дело, то от него не отвяжешься, поэтому я проявил гостеприимство - показал ему рукой на кресло в углу комнаты, а сам направился к стойке. Разумеется не за чаем, этой его любимой хохмой. В такое время вместо чая мы с ним принимали гораздо более крепкий напиток.

   Поставив графин, два бокала и легкую закусь на чайный столик я уселся в кресло напротив него. Закусь, к сожалению, была совсем легкой - хлеб, копчености, маринад - все таки у меня тут рабочий кабинет, а не кухня. Идти куда-то поесть с такими разговорами как у Аривуса... да и не было на территории академии такого места куда стоило бы пойти посидеть-поесть. В этом и в некоторых других вопросах я был минималистом.

   Выпили, закусили... Совсем немного - много мне сейчас было нельзя...

   Сам разговор я начал с подколки:

   - Не спрашиваю почему тебя так долго не было видно и чем ты занимался. С твоей работой об этом особо не поговоришь... Лучше скажи когда женишься?

   - Я думаю об этом.

   - И давно думаешь? - улыбнулся я.

   - Давно.

   Что-то он как-то эту тему не особо поддерживает... В таком русле мы могли продолжать очень долго, но сегодня мое время было ограничено, и поэтому я продолжил иначе:

   - У меня через полчаса встреча, поэтому предлагаю встретиться посидеть на выходных. А сейчас говори, что там у тебя за дело.

   - Меня попросили устроить в академию трехлетнего мальчика и пятилетнюю девочку. И поставить их против самых сильных противников.

   Я уставился на него задумчивым взглядом.

   - И кому же они мешают?

   - Помнишь погибшего три месяца назад герцога?

   - Помню.

   - Знаешь как он погиб?

   - Говорят на него напали когда он был в каком-то селе почти без охраны. Что-то там непонятное было, сожгли всю деревню. Этим сейчас занимается особый отдел.

   - Герцог был у бабы, через деревню которой он проезжал четыре года назад... И которую забрал на какое-то время в свой замок... В день его смерти он узнал, что у этой бабы есть сын, который может быть только от него. Непонятно только почему эта баба скрывала его от него. И этот пень опрометчиво туда сорвался. Думаешь родственники герцога после его смерти обрадовались такому пополнению?

   - О своих герцогах, даже мертвых, даже тебе, даже здесь, нельзя говорить "пень", еще привыкнешь и потом сболтнешь не там где нужно. А с девочкой что?

   - Девочка единственная кто выжил из всей деревни, вроде вытащила парня из огня. Лишний свидетель родственникам.

   - Хорошо, устрою.

   - Не все так просто...

   Я посмотрел на него заинтересованно:

   - Ну что еще?

   - И мальчик, и девочка мелковаты, кроме того у мальчика нет правой руки. Если поставить их против самых сильных противников, то народ подумает что случай как-то странно работает - оба самых сильных попали на самых слабых.

   - Нашел проблему - главное чтобы те, против кого их поставим были сильнее. Совсем не обязательно чтобы оба были самые сильные...

   - Так не поймут родственники. Сам понимаешь, что в этой жизни бывает всякое и что если это всякое случится и выиграет кто-то из тех, кто не должен, и при этом этот кто-то будет не против самого сильного, то у меня возникнут неприятности - невыполнение четко поставленной задачи и все такое...

   Я начал раздражаться:

   - Что ты от меня хочешь?