Сословная структура постсоветской России - Кордонский Симон - Страница 29

В пределах таких «зон» формируется специальная социальная структура, в которой главным служением становится создание «изделий», а все остальные служения переходят в статус обеспечивающих и обслуживающих. Так, в «академгородках» практически вся полнота распределяющей власти была сосредоточена в администрациях АН СССР и государственных НИИ. Однако после снятия режима и перехода к обычному освоению бюджетных ресурсов исчезает и то, ради чего оазисы создавались. И они со временем превращаются в сохраняющие оттенок привилегированности сословные миры (иногда отграниченные от остальной России «запреткой» и контрольно-следовой полосой, демонстрирующей отделенность от обычного сословного мироустройства), как это произошло с советскими ЗАТО и академгородками.

Несмотря на такие жертвы принципами сословного мироустройства, «внедрение» изобретений, любые технологические новации были и остаются для сословной системы головной болью, прежде всего потому, что новации меняют структуру распределения ресурсов, а это гораздо больше проблем в отношениях между сословиями порождает, чем решает. Поэтому «техническое перевооружение» и «внедрение результатов научно-технического прогресса» представляет для сословного мироустройства прежде всего социальную проблему.

Демократия и сословность

Сословное мироустройство и связанное с ним внерыночное распределение ресурсов совместимы со свободными рынками и классовой структурой при определенных и специфичных для каждого государства условиях. В нашей государственной практике они тоже сосуществуют, но не в синхронии, как в других государствах, а только в диахронии, когда десятилетия торжества сословности сменяются годами перестроек и революций. При этом возникает феномен цикличности отечественной истории, этакий «век сурка».

Демократия и партийная система возникают (когда сословность вытесняется на властную периферию) как необходимые атрибуты рынка при отделении общества от государства и разделении его на классы, в простейшем случае на богатых и бедных. Демократия, как я уже говорил, является формой интеграции разделенного на классы общества в политическое целое и формой интеграции общества и государства в национальное государство. Политика как институт и как деятельность необходимы в демократическом обществе для согласования классовых интересов и для представления национального государства в межгосударственных отношениях.

В сословно-государственном внерыночном единстве, не разделенном на классы, нет необходимости ни в демократии, ни в политике, так как согласование ресурсных интересов сословий осуществляется на административном рынке при административном торге по поводу «распила» ресурсов, консолидированных сувереном в общенародном общесословном бюджете. Интересы такого государства в межгосударственных отношениях представляет суверен президент или монарх. Сословно-государственное целое не является по определению национальным государством. Это может быть империя или такое «общенародное государство», как СССР, но никак не национальное государство.

Для общества, разделенного на сословия (и государства, не отделенного от общества), характерна принципиально не демократическая форма представительности, такая как традиционные для Руси земские соборы. Необходимым условием соборности является институт разного рода внутрисословных собраний, члены которых могут выдвигать кандидатов на земские соборы. Для формирования внутрисословной общности необходимо признанное самим народом его разделение на сословия, причем такое, чтобы не возникало неопределенности в определении сословной принадлежности человека. Члены сословия должны отличаться от членов других сословий бесспорными атрибутами и обладать сословным сознанием.

Сословное единство СССР обеспечивалось системой идеологического воспитания, пропаганды и агитации и институтами разного рода собраний: партийных, комсомольских, профсоюзных, в которые было вовлечено практически все дееспособное население. Тотальность этой системы обеспечивала нерефлексивное принятие сословной идентификации гражданами СССР и необходимый для существования общенародного государства минимум соборности.

Распад сословной системы и занятие освободившегося социального пространства примитивным рынком и его институтами привел в 90-е годы XX века к возникновению феномена политики и политической жизни как формы согласования интересов социальных групп, оставшихся в бесструктурном социальном пространстве после крушения сословной системы, с одной стороны, и новых групп рыночных деятелей, возникших при расхищении оставшихся бесхозными государственных ресурсов и превращении их в товары и деньги с другой.

Вместо института советских сословных выборов, когда в составе представительских органов советской власти в результате сложнейших процедур вычислений и согласований были представлены все советские сословия, возник институт свободных выборов, в ходе которых в представительские органы власти оказались выбраны в основном те, кто смог проплатить место в партийном списке или «купить» мажоритарный округ. Политические партии, возникшие в момент распада советской сословности, поначалу по форме и названиям представляли интересы советских сословий (компартия, аграрная партия и прочие), но постепенно превратились в квазиполитические структуры, не имеющие четкого места ни в развивающейся сословной структуре, ни в стагнирующем классовом обществе. Они не представляют ни сословий, ни классов богатых или бедных.

После принятия федерального закона «О статусе депутатов» члены законодательных собраний всех уровней превратились в новое постсоветское сословие с законно определенными привилегиями и обязанностями. Согласно этому закону, введена особая форма государственного служения законотворчество, и депутаты стали людьми, исполняющими законотворческую службу. Это была неудачная попытка интегрировать демократию и сословность, включив демократические институты выборов в общую сословную структуру распределения ресурсов. В результате выборы в целом (и представительная власть в частности) потеряли изначальный рыночно-демократический смысл, а депутаты превратились в сословие, отстаивающее собственные интересы при распределении ресурсов. Причем сословие особое, так как депутатство можно «купить» относительно легко по сравнению с членством в других титульных сословиях. Естественно, сословная структура в целом не может оставаться нейтральной к такому способу формирования членства, и во многом поэтому в последние годы был осуществлен переход от так называемых свободных выборов к выборам по партийным спискам, в ходе которых затруднен доступ к членству в сословии депутатов тем, у кого по мнению членов других титульных сословий нелады с происхождением, гражданством, биографией или какими-то другими значимыми сословными признаками.

При этом исчезли почти все формы советской сословной представительности и согласования сословных интересов, а освободившееся место советской пропаганды и агитации заняла реклама стилей потребления атрибута классового общества. Государственное служение в 90-е годы еще не имело смысла, а накопленные государством социальные обязательства перестали обеспечиваться соответствующими распределяемыми ресурсами. Довольствие сохранившихся служивых людей, зарплата бюджетников и работающих по найму, пенсии пенсионеров и все другие сословные формы распределения на какое-то время превратились в источники ресурсов, расхищаемых нарождающимся слоем предпринимателей. Политическая организация общества не могла в принципе удовлетворить запросы остатков советских сословий просто потому, что институт свободных выборов не создавал условий, для того чтобы запросы институализировать.

В течение 15 лет шел процесс разделения общества на классы богатых и бедных, сопровождающийся распадом советской сословности. Однако в последние годы, параллельно естественному формированию классовой структуры, государство начало институализировать служивые сословия и поддерживать еще не до конца распавшиеся советские (нетитульные) сословия бюджетников, пенсионеров, работающих по найму. Так что сейчас на начало XXI века имеются трехсторонние конфликты: