Гиблое место - Шхиян Сергей - Страница 75

– Ты очень изменилась. Я, между прочим, попал сюда только для того, чтобы разыскать тебя.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– Мне сказали.

– Кто сказал?! – излишне торопливо и резко спросила она.

– Люди, – пожал я плечами. Объяснить кратко и на ходу все мои обстоятельства было просто невозможно.

– Странно, о том, что я нахожусь здесь, знал всего один человек, тот, которого ты называешь Меченым, – словно уличая меня во лжи, сказала Аля, недоверчиво глядя на меня своими необыкновенными глазами.

– Я не в том смысле. Я не знал, что ты находишься в этой деревне. Я сюда попал совершенно случайно. Пришлось везти убитого, ну, этого Меченого. Он разбойник, и его вольные крестьяне не хотели хоронить в своей деревне. Я говорю о другом. Я в это время попал только для того, чтобы встретиться с тобой.

– Этого обо мне тоже никто не мог знать.

– Тем не менее, мне сказали, что ты здесь.

– Вот я и пытаюсь узнать, кто тебе это сказал? Не понимаю, почему ты темнишь? – говорила она, явно начиная сердиться.

За разговором мы подошли к гостевой избе, и я, воспользовавшись поводом, не ответил.

– Проходи, пожалуйста. Здесь никого нет, и нам не помешают.

Мы прошли в горницу, и Аля выбрал себе место у окна, спиной к свету.

– Так кто рассказал тебе обо мне? – повторила она прежний вопрос.

– Я не знаю, кто они, – почти честно ответил я. – Эти люди нашли меня и сказали, что ты здесь. Для тебя что самое важное, кто что кому сказал?

– Не люблю, когда про меня болтают лишнее, – сердито сказала она. – Пожалуйста, в мое отсутствие не обсуждай меня, особенно с посторонними.

– Послушай, милая, тебе не кажется, что мы с тобой говорим на разных языках? – не выдержал я. – Что вообще с тобой происходит?!

– Со мной ничего. А вот ты последнее время ведешь себя очень странно. Куда, например, ты дел саблю?

– В какое «последнее время» и какую саблю? – удивленно спросил я.

– Ту, что у тебя была.

– У меня было много оружия, какую саблю ты имеешь в виду?

– Я имею в виду арабскую саблю в ножнах с самоцветами, которая была у тебя раньше. Та, которую ты украл, извини, взял у... – она замялась, не зная, как поименовать секту сатанистов, у которых я отобрал прекрасный старинный клинок в самом начале моих «подвигов».

– Она не арабская, а индийская, – уточнил я. – И почему она тебя вдруг заинтересовала та сабля?

– Я просто хочу проверить, откровенен ли ты со мной.

– Аля, я тебя не узнаю.

– Значит, ты не скажешь, где сабля?

– Далась она тебе! Что нам, больше не о чем говорить!

– Понятно, ты меня не любишь! – воскликнула она со слезой в голосе и типично истеричными нотками, которыми многие женщины сопровождают такое печальное для себя утверждение.

Честно говоря, у меня самого появилось такое же чувство, только в отношении себя. Моя милая, нежная, замечательная жена превратилась в какую-то куклу. Со вчерашнего дня я ломал себе голову, что с ней произошло, но ничего не мог понять. Вроде бы я общаюсь с совершенно незнакомым, странным человеком, у которого, кроме знакомой внешности, все чужое. Я сделал еще одну попытку разобраться в ситуации. Спросил:

– Что с тобой происходит? И вообще, как ты попала к Меченому?

Аля не ответила, посмотрела манящим взглядом и пошло, облизав кончиком языка губы, прошептала:

– Хочешь сегодня ночью быть со мной?

– Ну, да, конечно, почему нет, – не очень любезно ответил я.

– Тогда будь со мной до конца откровенен.

Она, как слабая провинциальная актриса, играющая обольстительницу, сузила глаза и опять облизала губы. Меня это покоробило, но я еще попытался достучаться до нее прошлой:

– Зачем тебе моя откровенность, когда ты сама знаешь, о чем я думаю.

– Вот именно, я все знаю, но хочу, чтобы ты доказал мне свою искренность.

– Ладно, пусть будет по-твоему, искренность так искренность. Я несколько раз тебе изменил.

– Знаю, – неожиданно жестко сказала жена. – Все вы... я даже знаю, с кем. Но сейчас речь не о том, отвечай, куда ты дел саблю?!

– Да что ты ко мне прицепилась с этой саблей! – вспылил я, окончательно теряя терпение. – Не суй свой нос в мои дела!

– А, ты так! – пронзительно закричала она, наливаясь гневом. – Не хочешь по-хорошему, скажешь по-плохому! Взять его!

Лицо жены исказила гримаса неподдельной ненависти. Она готова была испепелить меня взглядом. Зубы хищно оскалились. Потом она перевела взгляд мне за спину, на двери. Я оглянулся, но ничего не успел рассмотреть. Все произошло мгновенно. Быстрая темная тень обрушилась на голову, и все померкло.