Гиблое место - Шхиян Сергей - Страница 70

Наш приезд вызвал необычный интерес. Тут же сбежались все местные жители. Вопреки моему опасению, смерть барина никого не потрясла. Крестьяне молча подходили, крестились и отходили в сторонку.

– Не любили здесь Меченого? – спросил я разговорчивого Фому.

– А за что им его любить? – удивился он. – Они, почитай, все беглые, которых мы изловили и посадили на землю. Теперь здесь никого не удержишь, кои до урожая дотянут, а кои враз, сегодняшней же ночью, уйдут. Они только боярской строгостью гут и жили.

– А ты куда подашься? – поинтересовался я.

– Русь велика, места много. Может, в казаки пойду, а то в дружинники к хорошему боярину наймусь. Была бы шея, хомут найдется.

За разговором мы подъехали к барскому имению. Его окружала мощная ограда сплошным частоколом из длинных бревен. По углам возвышались сторожевые вышки, примерно такие же, какие делают в наше время в исправительно-трудовых учреждениях.

За этим высоким забором высился замок с башенками и стрельчатыми окнами, напоминающий подмосковные дворцы государственных служащих. Только выполнен он был не из красного кирпича, а рублен из дерева. Крепостные ворота при нашем приближении раскрылись, и наша скорбная процессия вползла во двор.

Меченый все больше удивлял меня своими пристрастиями. Внутреннее оформление двора и архитектура строений удивительно напоминали странные фантазии современных нуворишей. Как будто проектировал все это Владимир Брынцалов, владелец фармацевтической фирмы «Ферейн» – показная роскошь при полном отсутствии какого либо, даже плохого, вкуса.

Крестьяне остановили свои телеги у крыльца. На это никто не отреагировал. Двор был пуст, плачущие домочадцы не выбегали из дома и не спешили оплакивать хозяина. Тогда я окликнул привратника, открывшего нам ворота. Он подошел и тупо уставился в землю.

– Где люди? – спросил я.

– Тута все, – ответил он, не поднимая глаз.

– Где «тута»?

– Ну, мне-то почем знать.

– В доме кто-нибудь есть? – попробовал я зайти с другого конца.

– Бабы, – кратко ответил привратник.

– Что за бабы, и почему они не выходят?

– Заперты.

– Как это, заперты? – удивился я.

– Мне-то почем знать, – опять повторил он. Похоже, что говорить с этим олухом не имело смысла. Я соскочил с коня и поднялся на крыльцо. Однако оказалось, что привратник говорил чистую правду. Мощные дубовые двери, ведущие в покои, были заперты снаружи на железный засов. Изнутри покоев слышался негромкий вой. Я прислушался, но не понял, что это может быть. Тогда я отодвинул затвор и потянул за кованое кольцо, служившее ручкой. Тяжелые двери нехотя подались. Женский крик ударил по ушам, и мимо меня пронеслась группа представительниц прекрасного пола и устремилась к похоронным дрогам.

Я подался в сторону, чтобы меня не сбили с ног, и, не без удивления, наблюдал, как женщины начали рвать на себе волосы и скорбеть по усопшему барину. Такая неподдельная, я бы даже сказал, страстная скорбь меня удивила. У меня уже сложилось впечатление, что Меченый не пользовался здесь особой популярностью.

Однако, прислушавшись, к причитаниям, я начал сомневаться в искренности плакальщиц. Их стенания быстро стали отдавать духом эпических богатырских сказаний: тот же язык, те же поэтические приемы, те же идеи и представления. Унесла, мол, их милого дружка, «ясного сокола» «злодийская смертушка», «злодийка лиходеица-душегубица». А душа Меченого улетела в виде «малой птиченьки». Ну и, конечно, о лиходее-опричнике, убийце подлом не забыли – наслали проклятья на мою грешную голову.

Пока женщины оплакивали дорогого покойника, из дальних служб подтянулся простой народищко. Я выбрал в толпе мужика посмышленее и спросил его, есть ли здесь кто-нибудь из «местного руководства». Оказалось, что это мужик и есть командир среднего звена, что-то вроде сельского старосты.

– Нужно сколотить гробы и подготовить похороны, – распорядился я.

– Это мы разом, – небрежным тоном пообещал он. – Для боярина незабвенного всегда рады расстараться.

В словах мужика явно чувствовалась двусмысленность, но я не стал обижаться за дорогого покойника.

– Когда боярина будут обмывать и переодевать, позови меня, – велел я.

– Это можно, – легко согласился староста.

Женщины между тем продолжали причитать и постепенно завели остальных зрителей. Мужики начали отирать кулаками скупые мужские слезы, а бабы лениво заголосили. Я не стал ждать окончания скорбных криков и пошел посмотреть, что представляет собой жилище моего недолгого, таинственного знакомца.

Увы, внутри покои на первом этаже оказались совсем неинтересными. Меченый, видимо, не успел привести интерьер в надлежащий вид. Комнаты были полупустыми, обстановка самая примитивная. Планировка же была такой же бестолковой, как и все строение. Побродив по пустым комнатам, я поднялся на второй этаж. Здесь, судя по всему, были «апартаменты» хозяина.

Я заглянул в комнаты и обнаружил в одной из них собранную из клепок по принципу бочки ванну. Мало того, над ней висел бочонок с дырочками в днище! Не иначе, как Меченый пренебрег нормальной русской баней и пользовался ванной и душем!

Интерес к покойному у меня все возрастал, и я продолжил обследование странного жилища. Однако ничего любопытного больше не нашел.

– Никак, боярин, чего ищешь? – спросил меня из-за спины знакомый голос.

– Хоромы осматриваю, – ответил я старосте. – Здесь боярин жил?

– Здесь, – ответил мужик. – А вон там – спал, – добавил он с нажимом на последнем слове и указал на дверь, мимо которой я уже прошел, не заглянув в комнату.

– Покажи, – попросил я.

– Не могу, туда не велено входить.

– Мне все можно, – веско сказал я и вернулся к пропущенной светелке.

Староста, не возражая, двинулся вслед за мной, едва не дыша в спину. Его самого мучило любопытство. Дверь оказалась запертой. Никаких замков не ней не было.

– Может быть, кто-нибудь закрылся изнутри? – спросил я.

– Вроде некому, все во дворе... – почесал затылок староста. – Не иначе, как колдовство.

– Это точно, – подтвердил я и начал искать секретный запор.